Rose debug info
---------------

Заметки редактора и человека
РассказыПортфолиоТелеграмklinovg@gmail.com

Позднее Ctrl + ↑

«Я пишу слишком длинные письма. Кажется, поэтому их никто не читает»

Ещё одна распространенная штука, которую упомянули в том же разговоре про вежливость:

«Когда я кому-то пишу, получаются очень длинные письма. Не могу позволить себе что-то упустить, кажется, что все детали важны. В результате выходит полотно и вообще непонятно, дочитывает ли его кто-то до конца».

Есть лёгкий путь, чтобы и письмо прочли, и себя не мучать сокращением. Напишите короткое и длинное письмо — в одном.

В письме вы сначала говорите только самую суть: что происходит, чего хотите, и вопрос к получателю. А со следующего абзаца пишите длинную версию, со всеми подробностями, какие вам хочется учесть.

Буквально так и пишите. Поздоровались, представились, потом перед первым абзацем слово «коротко» и два предложения сути, а перед вторым — «подробно» и там уже сколько угодно текста.

Такой подход снимает страх пропустить детали в начале. Они же все равно есть в этом письме, просто чуть дальше.

Если получателя заинтересует ваш вопрос, то он наверняка прочтет вторую часть. И с большей вероятностью вникнет в подробности, ведь он уже готов их воспринимать.

Альбом

Мне тут понадобился детский альбом. Мы будем вклеивать туда фотки и писать всякое про маленькие ножки, маленькие ручки, носик пуговкой и душераздирающие крики, которые мы так любим.

Марина предложила мне несколько вариантов, и один даже успела купить, а я тут же покрылся язвами привередливости. Все специальные покупные детские альбомы выглядят так, будто их месяц вымачивали в патоке: пастельные тона, шаблонно-витые шрифты и приторные картинки, глянцевые страницы, по которым ручка скользит и физически неприятно писать. И ещё тот альбом, который Марина купила, был сброшюрован так, что почти не открывался. То есть написать в нём что-то в принципе довольно сложно, а приклеить фотку так, чтобы она потом не отклеилась, невозможно совсем.

Я понимаю, что степень глянцевости страниц детского альбома — это, что называется, «проблемы белых людей» и ты не офигел ли, Глеб. Но кто знает, сколько нам осталось ещё возможности попривередничать, поэтому я собираюсь испить её до дна.

Я принялся искать альбом сам, сталкивая убогую реальность с безупречной внутренней эстетикой, свойственной каждому заказчику. Очень скоро я исключил всё, в названии чего есть «детский альбом». Следующим исключением стал «альбом в кожаной обложке» — тут были фолианты, которые нужно держать только на дубовых столах зелёного сукна. Они ещё и стоят таких денег, будто там стол и сукно там идут в комплекте.
А нужно-то было что.

Нужна была хорошая основа: формат А4 или чуть побольше или чуть поквадратней, плотные неглянцевые страницы с разметкой, и твердая обложка. И желательно какой-то допуск по толщине, чтобы можно было клеить фотки, а альбом при этом не разбухал гармошкой.

Ну и чтоб без лишних вот этих куртуазных экивоков и слюнявых картиночек. Слюнявые картиночки я намерен добавлять туда сам!

Поискав ещё некоторое время, пожаловался подруге, которая разбирается. У неё наверняка есть блокнот для ведения списка блокнотов. Она прислала ссылку на сайт производителей альбомов — «Глеб, это русский Молескин, если не они, то кто» — я поковырялся и понял, что идеал недостижим.

Ну то есть почти то, что надо, есть — плотные большие листы, брошюровка металлической пружиной, открывается во всю ширь. Но разметки страниц нет, а без неё я всё сделаю криво.

Тут я вдруг взял и написал им от безысходности, авось у них лежит в запасе один идеальный альбом лично для меня. И рассказал историю про детские альбомы, про глянцевые страницы, про патоку и зелёное сукно, про счастливое детство (с альбомом) и несчастное (без альбома и с последующей неизбежной психотерапией).
Они ответили, что идеального нет. Но для меня они могут сделать экземпляр с разметкой страниц. И предложили логотип с обложки убрать, и резинку на люверс приделать. Подороже, конечно, выйдет, чем серийный альбом, но явно дешевле, чем психотерапия.

Вот, вчера прислали. 62 листа, горизонтальный А4, твердая картонная обложка, плотная кремовая бумага, и резинка, и без логотипа, и разметка сеткой из точек. Считаю, получилась штука, которая отлично подходит под формат детского альбома, или семейного, или альбома-истории.

Больше самого альбома мне в этой истории понравился собственно сам факт и подход: предложили сделать, обсудили, прислали готовое, только после этого спросили про деньги. Называются Falafel books.

Сейчас они думают, а не включить ли этот получившийся альбом в серию. Поэтому не знаю, вдруг вы тоже ищете что-то подобное, а оно вот — теперь есть.

«Вышка»: плачь и отрывайся

Не всё мне смотреть изощренное кино про спасение мира, можно иногда отвлечься на дела семейные. Поэтому поглядел фильм «Вышка».

По скале лезут трое друзей. Курносая оторва, девушка с плаксивым лицом и её муж. Они скалолазы. Самый офигенный скалолаз — муж, он подбадривает жену и говорит: «Делай, как я!». «Давай!» — говорит. «Не бойся», — говорит. Сначала непонятно, зачем девушке с плаксивым лицо такое лицо, но через минуту муж срывается со скалы и аааа!.. Теперь плаксивое лицо ей как раз.

Следующий год плаксивая девушка плачет, заливает горе виски и не хочет жить. Дома на полочке лежит небольшая коробочка с мужем внутри, напоминая о разбившихся (в лепёшку) мечтах.

Через год в дверь стучит Оторва, которая сразу после отрыва мужа от скалы как-то оторвалась от подруги и уехала отрываться одна. Оторва предлагает сменить траур на верхотуру. Взять мужа с полочки, залезть куда-нибудь повыше и развеять его. И заодно самим развеяться.

Лучше виски, как известно, может быть только вышка. На которой ещё не бывал.

Вышка — это такая… вышка в 600 метров высотой посреди пустыни. Раньше она испускала какой-то там сигнал, но теперь у нее только лампочка наверху мигает, и все. Вышка выглядит как стальная ферма с лестницей внутри, которая потом переходит в толстый столб с лестницей снаружи. Наверху площадочка, а еще над площадкой торчит шест с лампочкой на пипке.

Плаксивая сначала отказывается, но идея развеять мужа прям цепляет её, поэтому она соглашается.

Девушки приезжают к вышке. Там уютно: никого нет, всё в ржавчине, у подножия грифы доедают козу. Курносая Оторва смело лезет первой. Плаксивая ссытся, подвывает, но тоже лезет и громко сопит от ужаса.

Я боюсь высоты, поэтому не очень понятно, кто именно сопит, Плаксивая или я.

Пока девушки лезут, вышка отчаянно скрипит, стонет всем телом, шуршит ржавчиной и теряет болты, которыми закреплена лестница. Когда героини долезают туда, где стальная ферма превращается в столб с лестницей снаружи, сопение автора становится сложно игнорировать. Оно буквально заслоняет собой сюжет.

Девушки, конечно, не игнорируют безопасность, поэтому используют страховку. Страховочной веревкой они сцеплены между собой и… и всё. К вышке они никак не присоединены, потому что это же очевидная глупость: как мы залезем наверх, если мы застрахуемся об вышку? Перецеплять карабины, что ли, каждый раз? Пф. Вот станьте сначала офигенными скалолазками, как мы, а потом других учите.

Девушки долезают до площадки, вскарабкиваются на нее и встают в полный рост, ни за что не держась.

По разумению пугливого рецензента, верхнюю площадку шестисотметровой вышки должно мотылять туда-сюда с амплитудой метров в десять в безветренную погоду. И это уже с учетом стальных строп, которые вышка растопырила и держится ими за землю.

Но площадка стоит, не шелохнувшись. Девушки радостно распыляют мужа, поочередно висят на краю площадки, держась одной рукой и фоткаются с квадрокоптера. Плаксивую прям не узнать, она улыбается вся.

Наступает время лезть назад. Плаксивая насчупывает лестницу ногой, потом насчупывает рукой. Лестница чувственно содрогается от прикосновений. Плаксивая пролезает один пролет вниз, но тут вконец смущенная лестница делает «Ах!» и отваливается по всей длине столба. Плаксивую снова прям узнать — она болтается на страховке, плачет и бьётся об вышку всем телом, как лягушка об дверь.

Поскольку страховка привязана снова не к вышке, а к Курносой Оторве, Курносая хватается там у себя наверху чем может за что попало. А потом начинает тянуть висящую товарку наверх. Не знаю, как можно затянуть куда-то шестьдесят плаксивых килограммов, болтающихся на тонкой альпинистской веревке, но она справляется. Женщина-лебёдка.

Важный сюжетообразующий элемент фильма — две антенны-тарелки, приделанные к вышке метров на пятнадцать ниже наших курносо-плаксивых героинь. Сейчас на этих антеннах лежит рюкзак с водичкой, который уронила туда Плаксивая в общей суете.

Теперь девушкам надо кому-то сообщить, что… их оставалось только двое на безымянной высоте. Нужно позвонить! Но телефон не звонит, сигнала нет, они слишком высоко. Но у подножия вышки сигнал был. Нужно скинуть сигнал вниз!

Они набирают сообщение и хотят мягко скинуть телефон. Для этого у Оторвы снимают кед и лифчик, заворачивают телефон в лифчик, а лифчик в кед, и бросают эротикоммуникационную конструкцию вниз. Но помощь не идет. То ли лифчик подкачал, то ли кед подвёл. Что делать?

Когда надоело им жаждой томиться, водички решили достать, чтоб напиться, которая в их рюкзачочке хранится, в том, который на антеннах лежит.

Оторва решает десантироваться на страховке до антенн, схватить рюкзак и сразу назад. Она свешивается, но чуть-чуть не достает. Как настоящая оторва, она отстегивается от страховки, раскачивается и спрыгивает на антенны.

Антенны скрипят. Ветер воет и ему в тон подвывает Плаксивая. Рюкзак добыт, но теперь надо как-то дотянуться обратно до страховки. В рюкзаке есть селфи-палка, с помощью которой оторва прицепляет рюкзак к страховке. А потом — ф-ф-фыщ! — прыгает и цепляется за рюкзак сама.

Время тянуть и лезть. Плаксивая наверху плачет и тянет Оторву. Оторва одновременно карабкается по веревке снизу. Когда дело почти сделано, у Оторвы скользит нога и она делает «ой!». Плаксивая от неожиданности тоже делает «ой!» и отпускает верёвку. Оторва отрывается.

Плаксивая с медленным ужасом глядит вниз — долетела там уже Оторва до земли или ещё не долетела. Но Оторва болтается на рюкзаке, потому что она цепкая. Плаксивая снова тянет, теперь уже до конца.

Еще сутки или двое девушки проводят наверху, придумывая всякие схемы. Плаксивую жизнь бьет снова и снова: сначала она разбивает спасительный квадрокоптер, потом узнает, что Оторва мутила с её мужем, потом её начинают кусать грифы, которые доели козу внизу и теперь прилетели отведать козу вверху.

На исходе сил Плаксивая предлагает Оторве повторить трюк с телефоном и кедом. Потому что у них на двоих остался один телефон и один кед. Но тут Оторва вдруг говорит, что кеда нет. Ну, то есть, кед есть…
— …но дать я тебе его не могу.
— Почему? — шепчет Плаксивая, холодея сразу вся.
— Потому что я… мёртваяяяя! Аааааа!
— Ааааааааа!
— Ааааааааа!

Тут Плаксивая вспоминает сразу всё. Как было на самом деле. Когда она тянула Оторву с рюкзаком и они сделали «ой!», Оторва оторвалась совсем и не повисла на рюкзаке, а упала на антенны и расплющилась. А Плаксивая просто с ума немножко сошла и думала, что всё нормально.

Теперь же Плаксивая смотрит вниз. Внизу висят антенны и на них — бе! — лежит Оторва. И кед у неё тоже такой — бе! — на сторону.

Плаксивая решается на план. Она быстренько доедает грифа, которого чуть раньше контратаковала и взяла на удушающий, собирается с силами, цепляет страховку, сползает по ней и прыгает на антенны. Там она достает телефон, печатает сообщение, кладет телефон в кед, а кед для мягкости засовывает Оторве прямо в ж...

Прямо в живот. Живот предусмотрительно проели грифы, чтобы сделать коммуникацию удобнее. Затем Плаксивая поднатуживается и отправляет некросмску вниз.

Чвяк. Дзыньк!

Ещё до рассвета возле вышки собирается столько полиции и вертолётов, будто там космический корабль упал. Самое удивительное во всём фильме — то, насколько долго у Плаксивой проработал телефон.

«Но вежливость — это же важно!»

Получил на вчерашний совет про избыточную вежливость хороший комментарий.
«Приторная вежливость действительно раздражает и даже кажется издевательской, но отсутствие вежливых слов производит впечатление, что тобой руководят, командуют».

Дело тут не в каких-то определенных словах даже, а в том, насколько отправитель думает о получателе. Лучше всего разобрать на примере. Вот два письма про одно и то же.

Первый вариант

«Здравствуйте, Александр.
Мы делаем проект по строительству загородных домов из модулей и хотим пригласить вас в качестве спикера. Мы видели ваши выступления на архитектурном форуме, и нам очень близко, как вы относитесь к этой теме, а мы хотим донести до нашей аудитории именно ваше видение.

Вот программа мероприятия и зал, в котором всё будет происходить. Скажите, было бы вам интересно поучаствовать? Если да, напишите нам и мы договоримся об условиях».

И второй вариант

«Здравствуйте, уважаемый Александр!
Вы хотите быть спикером на нашем мероприятии по модульным домам? Мероприятие пройдет 30 ноября в экспофоруме. Пожалуйста, напишите нам, сможете ли вы участвовать, и мы вышлем программу мероприятия. Заранее спасибо за ответ!»

Поглядим, что тут к чему

Почему Александр с большей вероятностью и с большей охотой ответит на первое письмо? Потому что в нём мы сделали сразу несколько несколько шагов ему навстречу.

  1. Сказали, кто мы и чего хотим.
  2. Объяснили интерес: почему выбрали именно этого человека и эту тему.
  3. Сразу дали информацию для принятия решения — программу и описание зала, чтобы человек мог представить себя на этом мероприятии.
  4. Не поставили перед фактом, а задали вопрос: интересно ли? То есть предположили, что человек может и не заинтересоваться, дали ему право на «нет».
  5. Сказали, как действовать дальше и что произойдет: нужно написать ответ и тогда будет договоренность об условиях.

В результате у Александра есть вся информация для принятия решения. И этого решения у него не требуют, а спрашивают.

А во втором варианте отправитель просто решает какую-то свою задачу, не думая о получателе. Не дает получателю инструментов для принятия решений. И еще подспудно ставит Александра в зависимость, заранее благодаря за ответ — как будто человек обязан написать ответное письмо. Ну кому такое понравится?

При этом, заметьте, во втором письме больше формальных признаков вежливости — «уважаемый», «пожалуйста», «заранее спасибо». Но мы даже не говорим о них, потому что сосредоточились на сути. Первое письмо даже без вежливостей выглядит более уважительным к собеседнику.

«Я слишком вежливый, что делать?»

Недавно общался с одним приятным небольшим медиа и мне там задали вопрос: «Часто пишу письма незнакомым людям, и кажется, что прям излишне вежливо обращаюсь, начинаю чуть ли не лебезить. Как понять, слишком оно или не слишком?»

Если ощущение возникло, то, скорее всего, слишком. Кажется, что если вы обратитесь к человеку через многочисленные «пожалуйста-спасибо-не-соблаговолите-ли-вы-нижайше-прошу», то он точно ответит и будет мил и сговорчив. Не-а. Нынешняя вежливость — это максимально понятное сообщение в максимально сжатом формате.

Я бы даже сказал, что есть формальные признаки вежливости, которые стоит соблюдать, и есть вежливость содержательная.

Содержательная важнее. Её смысл в том, что вы:
— прямо задаете тот вопрос, который хотите задать;
— обозначаете, зачем это вам и зачем это собеседнику;
— объясняете, в каком виде нужен ответ и что произойдет дальше.

Из формальных признаков вежливости я бы оставил только:
— обращение к незнакомому собеседнику на «вы»: «Здравствуйте, Иннокентий»;
— обращение к человеку так, как он сам себя называет. Например, знаете актёра Юру Борисова? Он в титрах ко всем своим фильмам зовётся именно Юра, а не Юрий. В письме ему стоит обращаться так: «Здравствуйте, Юра»;

Бонусный пункт: внимательность к именам. Люди странные и очень чувствительны к самым неожиданным вещам, а собственное имя для человека — это вообще довольно важно.

Знаю на собственной шкуре. В универе я сначала чуть не запорол себе диплом, потому что рецензента звали Арво Нерман и я по какой-то причине решил, что «у него нет отчества» (серьёзно?!), и не написал его на обложке.

А через три года в письме к диссертационному совету назвал важную женщину Натальей, а не Наталией. Еле допустили до сдачи диссертации.

Ранее Ctrl + ↓