— Глеб, у вас слишком часто повторяется слово «жопа». Так нельзя.
— Ольга, да, но там рассказ о жопе. Довольно сложно избежать её и как-то, ну, обойти.
— Можно всё-таки как-то проредить жопу?
— Есть, проредить жопу! А никак не влияет, что это всё-таки не человеческая жопа, а жопа моржа?
— Кстати, тут другая сложность. Это сцены издевательства над животными и их тоже надо убрать. «Втыкают копьё в жопу моржу» — это натуралистично и грубо.
— Но это научное копьё! Его втыкают специально обученные люди с разрешения государственных органов и с соблюдением природоохранного законодательства!
— Ладно, копьё оставим. Но ещё у вас есть слово «мудак» и его тоже надо убрать. И «наркотики». Правда, наркотики не в запрещённом смысле... Можно оставить для рейтинга 16+.
— Ну так у меня и жопа не в запрещённом...

... ...

— Ольга, я вернулся. Кое-что поменял и осталось всего тринадцать упоминаний жопы. Это достаточно мало?
— Ладно... как-нибудь проскочим.
— Правда, у меня там есть один раз «блядь» и один раз «сука». Но в качестве междометий!
— «Блядь» сразу нельзя, это чистый 18+. А «сука» можно, это нормально. Но у нас есть проблема посерьёзнее.
— Что такое?
— Педофилия.
— Что?! У меня юмористические рассказы, я не пишу про педофилию.
— У вас там Гоген и четырнадцатилетние таитянки.
— Но это Гоген! Это классика... в некотором смысле. Историческое, извините, событие.
— С точки зрения закона это запрещенное историческое событие, поэтому с таитянками что-то придется сделать.
— С ними уже сделали. Сделал. Гоген. Я понял, будут, значит, просто «очень юные таитянки», но вы меня без ножа режете.
— Подойдёт. Таким образом, у нас вполне получается 16+, но всё равно с пометкой «нецензурная брань». Вы согласны на нецензурную брань?
— Я совершенно согласен и всячески приветствую нецензурную брань! Спасибо, Ольга.

После этого мы с Ольгой разобрались и убедились, что у меня нет упоминаний наркотиков и галлюциногенов в запрещенном смысле, пропаганды алкоголя, упоминания вейпов и никотиносодержащих смесей, ЛГБТК+, порнографии, терроризма, экстремизма, нацизма, инцеста, критики СВО, политических репрессий, оскорбления чувств верующих, властей и государственных символов, разжигания вражды и идеологии чайлдфри.

Многое из этого подразумевалось, конечно, но подразумевать — не значит жениться.

С тех пор прошло примерно полгода, наши отношения с выпускающим редактором Ольгой проходили самые разные стадии вплоть до кухонной ссоры с бросанием друг в друга картинок и комментариев дизайнера, и вот получилась книга под названием «Думать лучше без очков». Она нужна единственно для того, чтобы настроение ваше (и моё) немного улучшилось.

Подзаголовок у книги такой: «Записки о силе малых бед и спасительных неприятностях». Чтобы мы все могли полегче воспринимать свои беды, ведь многие из них у нас общие, и не все из них настоящие беды, а как иногда выясняется, даже наоборот.

С полгода назад я спрашивал, нет ли у читателей-подписчиков знакомого издательства, чтобы принести туда свои исписанные убористым почерком салфетки.

Так вот. Всё сработало.

В ближайшие неделю-две из типографии приедет книжка. Или даже книга, учитывая, что в ней 350 страниц. Надо же, а — всю школу учителя русского языка и литературы, проверяя сочинения, ставили мне «5 за содержание, 3 за объём». А теперь вот он, ваш объём, ха.

Книгу уже можно купить. То, что прямо сейчас она из типографии ещё не приехала, означает, что купить её можно немного дешевле, чем когда она уже приедет.

Если вы какое-то время читаете меня, то найдёте в книге много знакомых рассказов. Это, в общем, очевидно — я тут все время что-то пишу, откуда брать время, чтобы написать ещё другое? Работаем с тем, что есть.

Ещё внутри книги много людей: моих знакомых, друзей, семьи. Если вы знакомы со мной лично, высока вероятность, что и вы в книге тоже есть. Но есть нюанс.

Если вы узнали себя в книге и вам это понравилось, то написано, конечно, про вас. А если вы себя узнали, и вам это не понравилось, тогда это не про вас, конечно, а про другого человека, просто похожая история плюс ещё художественный вымысел, сказочник же, фиг ли с автора взять. Такие вот «персонажи Шрёдингера».

И это совершенно тот случай, когда книга автора — заслуга читателя. Я бы не, если бы не вы. Спасибо.

Предзаказ открыт, йиха.
«Думать лучше без очков»

Ничто так не успокаивает молодого родителя, как другой молодой родитель, который рядом раздражается на своего ребёнка. «Да ты будешь надевать сандали наконец?! Сколько можно, хоссподи!» — в сердцах восклицает соседняя мама в раздевалке детсадовской группы.

И свой ребёнок, который весь предыдущий час не хотел идти в сад, канючил, саботировал одевание, плевался при чистке зубов, ныл, требовал мультики, возил по столу жирным сырником, пытался выехать на дорогу на самокате, десять минут поднимался на третий этаж на карачках, а прямо сейчас сидит и не хочет снимать кроссовки — вот этот самый ребёнок резко улучшается. Относительно себя и особенно относительно других детей.

И одномоментно с рявком на соседнего ребенка внутри у тебя сразу наступает такое спокойствие! Причем не надуманное, а самое натуральное, потому что ты тоже как будто резко улучшился по сравнению с другими родителями. Раздражение напрочь пропадает и можно нежно снять своей кровиночке кроссовки, ворковать, аккуратно сложить рукавички и свитер, поправить штанины, погладить по голове и проводить в группу.

В общем, если вы в каком-то детском заведении видите, что вокруг суета и родители в стрессе — просто поорите на своего немного.

Довольно часто вижу, как какой-нибудь очередной публичный человек что-нибудь такое говорит, ну, нетипичное для себя, и вокруг него немедленно происходит объемный взрыв — мол, вот он, наконец, показал своё гнилое нутро. Распните его, а потом спните обратно.

Ни капли не сомневаясь в гнилости нутр, испытываю примерно следующую эмоцию. Мне кажется, что публичность публичных людей проявляется и в том ещё, что они, чувствуя реальное или надуманное давление собственной аудитории и невероятную тяжесть своего огромного таланта, ощущают необходимость выражать мнение по совершенно разнотипным общественным вопросам. Ну то есть необходимости нет. Но они её чувствуют.

При этом они страшно устали от этой полунавязанной «необходимости» постоянно формулировать своё мнение. А чтобы составить мнение по вопросу, которого ты ранее не очень касался и который выходит за пределы твоей повседневной жизни, нужно потратить время, надо «нажить» какую-то информацию. Но слаб человек, приходится говорить.

Поэтому мы часто слышим какие-то странные, противоположные и противоречивые высказывания даже по однотипным поводам. Вот человек говорит одно, а вот другое, а поводы были как бы одинаковые. И поводы не заканчиваются.

А он просто не видит, у него не связываются эти поводы между собой в одну картину, потому что время не вложено и контекст не усвоен.

Обязан ли человек иметь мнение? Не обязан. Способен ли он преодолеть иллюзию необходимости каждый раз высказываться? Очевидно, не всегда. Можем ли мы ему запретить высказываться, если у него там клапан изнутри давит? Не можем, пусть его говорит. Просто, ну, как будто не стоит относиться к каждому сказанному как к взвешенному решению и результату какой-то интеллектуальной работы.

Ну и тем ценнее те, кто эту работу проделывает.

Покорно промываю пакет из-под молока, расправляю его в плоскую картонку и складываю в отдельный ящичек под раковиной.
— Марина, а когда мы уже спасём планету и можно будет снова выбрасывать пакеты от молока вместе с остальным мусором?
— В смысле! Никогда!
— А, не спасём? Ну так тем более...
— Да нет же. Мы всё время будем выбрасывать их отдельно, иначе планета опять загрязнится и снова надо будет её спасать. А сейчас вон даже озоновая дыра почти затянулась.
— Ага. Понятно. Хорошо. Но... всё-таки будет какой-то период, когда можно выбрасывать мусор нормально?