Rose debug info
---------------

В заброшенных деревнях

Псковская область, наши дни. Гулял по двум деревням, в которых больше нет людей. Никого не осталось.

Последние 25 лет у меня была возможность наблюдать это постепенное увядание. Я приезжал сначала на все каникулы, а потом от случая к случаю. Хоть ненадолго, но каждый год. Раньше жизнь тут если не бурлила, то вполне активно текла со своими делами, конфликтами, сельскими работами, детскими играми, шумными разладами и не менее шумными примирениями.

Кто-то уехал, но большинство умерли — от старости, пьянки или самоубийства. Или ещё от рака — вроде экологически чистое место, а рак тут дело распространённое.

Сейчас же можно только ходить и наблюдать следы распада. Специально я никуда не ломился. Если было открыто — входил. Если висит замок — пусть висит. В одном только доме с замком дотронулся до двери, и замок выпал из дверного косяка вместе с петлёй, пробив трухлявое крыльцо. Что ж, принял за приглашение.

Дверь в сад

Состояние домов сильно зависит от кровли. Пока крыша цела, дом стареет, но держится. Стоит только крыше протечь — сразу гниет потолок, пучками свисает с чердака набухшая солома, проваливается пол, а в бревнах появляются проплешины.

Справа виден пролом в потолке — это как раз от воды. Чердак отсырел, потолок сгнил и провалился, проломив собой пол

По дому, даже заброшенному, примерно видно, кто в нём жил. Где-то видно — семья: там обычно остается куча тряпья, каких-то кружев, бумажек, подушек, баночек из под лекарств.

Место за печкой. За занавесками пружинная кровать с кучей матрасов.
Хозяева уезжают — занавесочки остаются

А где-то видно — жил мужчина и скорее всего один. Вот дом, маленький, но крепкий. Крыша в порядке, внутри мало вещей, но очень все какие-то характерные.

У печки аккуратно стоят сапоги, висит одежда и рюкзак
Заводные часы. Завод не работает, стекло с трещиной. Но они лежат на столе, а рядом убраны в коробочку маленькие электронные
Давно всё висит и стоит, уже шесть лет. Последнее воскресенье
Печка нужна, чтобы что? Чтобы сушить
Большие, небольшие — уж какие есть
А это снаружи, прямо у стены дома. Как будто ненадолго отошёл

Последний всплеск цивилизации тут произошел лет двенадцать назад — решили в каждой деревне установить по таксофону. Ну, мало ли там скорую вызвать или не знаю, что. Сколько эти телефоны проработали — понятия не имею, если и работали вообще. Но торчат красно-синими пятнами среди общей разрухи.

«А, вот уже ответили, ну здравствуй, это я»

Почти везде уже выветрился жилой запах, остался только кислый запах плесени, сырого кирпича и штукатурки. А раньше войдешь в сени — а там молоком пахнет, или медом, или едой для свинок.

Обшитая дверь — красиво, тепло и по родному. Свою дверь не спутаешь

В одном сильно уже разрушенном доме увидел забавное, да чего-то не сфотографировал. Там стоит сундук, я открыл — внутри какое-то мутно пожеванное тряпьё, веточки, опилочки, все сырое, смешавшееся в однородную серую массу. А посередине лежит пачка макарон в пластиковом пакете — яркая, блестящая, совершенно нетронутая. И выглядит она как лут в компьютерных игрушках, когда открываешь ящик, а там «активный предмет», который можно взять с собой и потом использовать.

Специально сфотографировал несколько печек, чтобы подряд посмотреть. Пока печку можно затопить — дом вроде ещё «живой»

Есть в деревне пара домов — не знаю, как их назвать, «колхозные», может. В том смысле, что строил их колхоз — они кирпичные, продолговатые такие. На две семьи, и входа-веранды у них тоже по два. Вот в каменных домах особенно гнетуще чувствуется эта заброшенность.

Деревянные веранды почти отгнили от самого дома и развалились
Стекла и двери повыбиты. В одной комнате стояла печка-башня, круглая, до потолка. Стояла-стояла, пока не упала, провалив собой пол и рассыпавшись по подвалу
Может, в этой двери подразумевалось стекло, но я, сколько себя помню, никогда его тут не видел
От каменного холода никакие оборочки не спасут
То ли картина была, то ли фотографии

Почти во всех домах остались фотографии или даже какие-то документы — военные билеты, свидетельства о рождении или о смерти, сберкнижки и прочее. И это мне странно, я что фотографии бумажные, что документы привык всегда утаскивать собой.

«Доводилось нам сниматься, и на снимках улыбаться»
Поколениями прямо — ну неужели не жалко?
Судьба человека
Представьте этого милого мальчика лет в тридцать пять, с пьяным рыком выкидывающего жену с крыльца. Романтика, страсть
Ничего вроде нет, а пока фотки на стене — как будто ещё кто-то живёт
И на что-то рассчитывает
А это просто так, для атмосферности и символичности

В доме на краю деревни раньше жила самая «зажиточная» семья. У них видик был. И трактор, и Москвич. И даже игровая приставка к телевизору.

Пистолет от игровой приставки. И деревенским парням, и «городскому» мне было это одинаково волшебно — целишься в утку на экране, щёлк, и она падает!

Походишь по домам — а там затхло, холодно, холоднее, чем снаружи. Потом выйдешь на улицу, на солнце, и даже как-то повеселее, хоть даже и запустение вокруг.

Птичек нет. Единственные обитатели деревни — два аиста на столбе, он там как раз у меня за спиной. Посмотрели на меня сверху вниз, и полетели по своим делам
Подмышкой у сарая — лестница
Какие-то дома ещё выглядят довольно крепкими, несмотря на разор
А каких-то уже и нет. Этот вот сгорел. Бывший хозяин его, молодой ещё Мишка, году в 2002 взял и повесился от неразделённой любви. Прямо в ёлках, через дорогу от своего дома

За деревней постепенно дорассыпаются остатки скотного двора — бывшего «деревнеобразующего предприятия». На скотном дворе работали почти все. Внутри мычали и автоматически доились коровы, а с краю длинного приземистого здания торчала под углом длинная оглобля транспортёра. Лента транспортёра вращалась, по ней медленно полз навоз.

Мы с местными мальчишками периодически бегали по скотному двору, сидели на крыше просто так, грызли яблоки и разговаривали про всякое. И туда же, на чердак, бегал я иногда с местной девчонкой Валькой.

Сейчас от скотного двора почти ничего не осталось. Двадцать лет прошло, как он закрылся, и посреди бывшего здания растут уже большущие деревья, толстые. Если б не знал — сказал бы, что им лет по пятьдесят.

Кладка стен там — ого-го, толщиной в четыре кирпича
Торцевая стена ещё стоит, но и ей явно осталось недолго
Простенки между окон постепенно накреняются наружу. Я подошёл и толкнул рукой один простенок, ещё раз толкнул, раскачал — груда кирпича накренилась и с шумом рухнула, тряхнув землю подо мной и подняв облако пыли

Изредка кто-то бывает разве что на кладбище, оно сразу в лесу за деревней, с противоположной от скотного двора стороны.

Даже подкрасили оградку кому-то
Весной на всех могилах — живые цветы. Серьёзно, всё кладбище в этих желтых цветах и ещё в белых «звёздочках»
Не только у людей есть заброшенные дома

Но вот уж кому до людей дела нет, так это природе. На границе апреля и мая всё растёт, цветёт и колосится. На этом, в общем, и закончим.

Поделиться
Отправить
Запинить
2 комментария
Нина Севастьянова 2 мес

Пронзительные фотографии. Особенно фото в рамках на стенах, грабли с плащом прислоненные к стене, календарь. Обыденные подробности, детали застывшие десяток лет назад — от этого жутко. И когда понимаешь сколько еще таких деревень...

Глеб Клинов 2 мес

Спасибо. И от этого жутковато, конечно, да.

Юлия Билыч 2 мес

Очень интересная статья! Читала и представляла деревню своих бабушки и дедушки! Там правда жизнь кипит как и прежде, но подумалось, как было бы невыносимо тяжело смотреть на запустение родных мест!

Глеб Клинов 2 мес

Пасиба! Когда где-то кипит — это хорошо!