Rose debug info
---------------

Глеб Клинов

Заметки редактора и человека
ПортфолиоТелеграмФейсбукklinovg@gmail.com

Когда звёзды были большими

Когда я в детстве ходил в планетарий у метро «Горьковская», это было событие. В нём пахло старым паркетом и космосом.

Двери открывались и мы входили в зал по скрипучему полу как по Млечному пути. Per parqueta ad astra.

Садились в кресла и сначала была минута тишины и темноты, а потом начиналась музыка. Голос диктора звучал ясно и торжественно, и уж наверняка был слышен на Альфа Центавре. И даже конструкция проектора в центре зала напоминала модуль космической станции.

Я думал, в новом планетарии будет так же круто и даже ещё масштабнее, а с паркетом они что-нибудь придумают.

Но нифига. Вместо вестибюля — тесный коридорчик, вместо дверей — занавеска, вместо паркета вообще черт-те что. Никакой тебе церемонии, никакой патетики, просто оплатите билет и вот ваш занюханный космос.

По бетонному полу в зале разбросаны кресла-мешки и редкие стульчики из Икеи, а на них мешковато сидят в зимних куртках зрители. Как пассажиры грузового транспортного корабля на задворках галактики.

Но всё равно, конечно, интересно. Например, про тёмную материю. Оказывается, тёмная материя не просто есть где-то там во Вселенной, а скорее наоборот. Она составляет что-то вроде скелета, а видимая материя притягивается и нанизывается на неё как мяско.

На Земле тёмную материю ищут в двух местах и двумя разными способами. В Стэнфорде создали подходящую среду на глубине полутора километров и ждут, когда тёмная материя появится там сама. А в Швейцарии, в Адронном коллайдере, её активно добывают — всё время что-то разгоняют и сталкивают.

Мне, понятное дело, ближе первый способ. Я вообще не люблю заставлять кого-то что-то делать. Тем более если этот «кто-то» — вещество, из которого сделана, блин, Вселенная! Можно проявить немного уважения?..

Ещё говорили про миссию Розетта — полёт космического аппарата к комете Чурюмова-Герасименко. Я думал, что беспилотную Розетту просто запускают с Земли по прямой, условно наперерез траектории кометы.

Оказалось, нет. Аппарат сначала носится по всей Солнечной системе, разгоняясь гравитацией небесных тел. А потом, доразогнавшись на последнем витке, улетает по эллипсу и буквально догоняет комету сзади. Это просто огонь, я последний раз такое видел в 1998 году в фильме «Армагеддон», когда они летели на шаттле вокруг Луны и одновременно все кричали.

Придя домой, мы с Мариной пытались вспомнить, о чём нам там только что рассказывали.
— Наша галактика — Солнечная система, она...
— ...она не галактика, а система. Поэтому она так и называется.
— А Волосы... кого-то там?
— Вероники. Это скопление галактик.
— А спиральная галактика?
— Это такая штука, похожая на хачапури по-аджарски.
— О, точно!
— Ну вот мы и оседлали доступные нам уровни смыслов.

Уроки пения

Оказывается, чтобы правильно петь, нужно столько всего делать одновременно в разных частях организма, что внимания поначалу совершенно не хватает.

Преподаватель Егор заметил, что процесс схож с управлением комбайном: куча рычагов, педалей, нужно на них координированно и плавно жать, чтоб всё как-то осмысленно ехало и жевало колосья.

Во время упражнений на развитие дыхания и резонаторов чувствую себя натурально карстовой пещерой — в голове и туловище постоянно обнаруживаются какие-то новые полости и каналы для прохождения воздуха и звука, о наличии которых если и подозревал, то весьма поверхностно. Все это дудит, вибрирует, цокает перепонками и какими-то перепускными клапанами.

Когда отдельные упражнения заканчиваются, мы переходим к исполнению тренировочной песни «Ноченька».
Русская, народная, протяжная, она исполняется с тоской по ушедшей мирской любви и непреходящей любви к родным просторам. А сюжет трех куплетов можно кратко передать фразой: «Эх, хорошо бы, да не с кем».

Так вот, если я хотя бы примерно правильно запомнил, что делать, чтобы песня звучала прилично, во время исполнения нужно: держать грудь колесом, дышать животом в три фазы, растопыривая заднюю часть нижних рёбер, вдыхать при этом стараться носом, начинать выдыхать со стоном, то есть со вздохом, сначала воздух, потом звук, и еще выдыхать носом, но так, как будто выдыхаешь пар, гласные проговаривать четко, согласные тоже проговаривать четко и так, чтоб они все связывались между собой, и еще чтоб чувствовалось, как вибрирует лоб и пазухи носа, и еще не зажимать мышцы шеи и жевательные мышцы, потому что они вообще в пении участвовать не должны, и еще звук должен быть полный, но не глубокий, и грудь тоже должна вибрировать, и язык еще должен лежать плоско, касаясь всех нижних зубов и еще звук не должен выходить так же, как дыхание, он должен как бы клубиться во рту, не нужно его выдувать, при этом выдыхать все-таки нужно…

Короче, капец, у меня чуть микросхемы не перегорели. Но круто — не передать.

Клеточное

Пройдусь по Цитоплазменной, сверну на Вакуольную,
И на Митохондрической я постою в тени.
Мембранная, Ворсистая и Гольджи-Рибосомная
Как будто к эволюции ведут меня они!

***
Я кинезин узнаю а-па-пахооодке!
Он тащит за собою эндорфии-и-и-ин!

Если вы никогда не мечтали о фридайвинге

Как-то раз я написал в фейсбуке маленький шуточный текст про фридайверов и про ту часть их тренировочного процесса, которая подразумевает вставляние наушников в нос. Если коротко, там надо учиться открывать евстахиевы трубы силой мышц внутри головы, и наушники в носу — это прям лайфхак.

В комментарии тогда пришли несколько серьёзных фридайверов, встали в позу сахарницы и сказали, что лучше мне не знать, что может сделать с человеком фридайвер с помощью обыкновенных ласт и смертельной обиды. Пришлось оправдываться, мол, восхищение принимает самые разные формы. Пожалуйста, опустите ласты.

А фридайверская ласта — это метр резины и карбона, очень страшная штука. Можно одним исполинским шлепком отбить человеку желание шутить навсегда.

Как это часто бывает, если мы на что-то шутя обратили внимание, то это не просто так. Как в детстве — мальчик дергает девочку за косичку и какое-то время оба думают, что вот она дура, а он дурак. А через некоторое время оказывается, что она неземное создание и ангел во плоти, а он все ещё дурак.

Ну и видимо тем постом я просто дёрнул за косичку.

Короче, я прошёл курсы фридайвинга. Узнал миллион новых вещей, половину из которых рассказывали в средних классах школы. Но поскольку из средних классов я помню только музыкальные заставки между мультиками на канале СТС, то мне открывался новый мир.

Например, я всегда принимал на веру заявление, что в лёгких кислород всасывается. И никогда не заострял внимание на термине «всасывается». А тут понял, что он просто из-за разницы давлений выдавливается из альвеол в кровь и затем уже, влекомый гемоглобином, уносится вдаль. И там опять из-за разницы давлений выдавливается из крови в ткани, стервец.

А потом все наоборот, но с углекислым газом. Из тканей в кровь, из крови в лёгкие и — ххыыы!.. — выдыхаем.

Отсюда становится понятно, почему фридайверы чаще всего теряют сознание перед самым всплытием. Ну, смотрите. Фридайвер набрал воздуха и пошёл на глубину. Давление растёт, а под давлением объем воздуха уменьшается, лёгкие сжимаются.

Получается, что поначалу в маленьких сжатых лёгких довольно много кислорода и он уверенно выдавливается в кровь.

А через некоторое время дайвер всплывает. Кислорода в лёгких уже осталось мало, а тут ещё давление падает и лёгкие расширяются обратно. Давления в лёгких не хватает, чтобы выдавить кислород в кровь.

Случается гипоксия — недостаток кислорода. Разные части организма по-разному реагируют на гипоксию. Например, перетянутая жгутом нога вполне проживет часок. А вот мозг у нас — самый капризный в этом отношении орган. Как только мозг чувствует недостаток кислорода, он пытается снизить потребление и отрубает разные ненужные функции. Самая ненужная функция, по его мнению — это сознание.

Фридайвер в этот момент никнет головой, скучивается глазками и безвольно выпускает из себя воздух. Есть даже название — «блэкаут мелкой воды», то есть потеря сознания, когда вы уже почти-почти всплыли.

Но сразу даже хороший человек не тонет. У нас есть полезная на такой случай вещь — ларингоспазм. Дыхательная щель рефлекторно закрывается, временно откладывая утопление. Спазм не вечен, поэтому когда выключившегося фридайвера начинают поднимать из пучины — ему затыкают рот рукой, не давая вдохнуть воду. А нос у него и так закрыт маской.

Главное правило фридайвинга — всегда нырять вместе с тем, кто будет потом затыкать вам рот рукой.

Я упоминал сжатие воздуха под давлением и с этим связана ещё одна важная для фридайвера вещь — выравнивание давления внутри полостей головы или, проще, «продувка».

Кроме лёгких, воздушные полости у нас есть ещё в среднем ухе и носовых пазухах. Острее всего мы чувствуем ухо. При нырянии воздух в среднем ухе сжимается, барабанная перепонка впучивается внутрь и начинает болеть. Если она впучится слишком сильно, то порвётся, ничо приятного.

Поэтому нужно периодически, с ростом глубины, компенсировать давление в среднем ухе — зажать себе нос и легонько выдохнуть. Воздуху некуда идти наружу и он по евстахиевым трубам попадёт в среднее ухо. И впученная барабанная перепонка выпучится обратно. Можно погружаться ещё на пару метров и там повторить процедуру.

С пазухами носа все попроще, они в целом продуваются заодно со средним ухом, главное, чтобы не было насморка.

Есть ещё одна воздушная полость — маска. Воздух там тоже сжимается, поэтому чтобы на глубине у вас глаза не всосались в маску и не повисли, как у рака на стебельках, нужно периодически тоже легонько внутрь маски выдыхать.

Ещё оказалось, что если вы задержали дыхание, то желание снова подышать возникает не от недостатка кислорода, а от избытка углекислого газа. Таков механизм: при задержке дыхания кислород начинает понемногу убывать, а уровень углекислого газа — расти. Ну то есть организм реагирует именно на углекислый газ: уровень поднялся до определенного значения — щёлк! — пора делать вдох. Так он заодно оберегает нас от того, что уровень кислорода упадет до точки блэкаута.

Ровно поэтому все фильмы, в которых персонажи активно дышат перед нырком, учат нас плохому.

Такое активное дышание называется гипервентиляцией. И от него вы, вопреки ожиданиям, не насытите себя кислородом сверх обычного. У здорового человека насыщение крови кислородом всегда 97-99% — это называется сатурация, за два ковидных года все уже это выучили. Выше никак не будет.

Всё, что может гипервентиляция — снизить уровень углекислого газа. Вы его «выдышиваете». И тут возникает ловушка.

При задержке дыхания кислород начинает падать с того же уровня, что и обычно. А вот содержание углекислого газа растет с более низкого. А дышать мы хотим — помните? — когда нам скажет углекислый газ. Поэтому возникает ситуация, когда дышать ещё не хочется, а кислород-то уже на исходе. Мозг срывает стоп-кран — сознание отключается, наступает блэкаут.

Вообще во фридайвинге есть целый пучок дисциплин. Можно нырять в длину, можно в глубину с грузом, можно без груза, можно своим ходом, а можно на специальном «лифте».

Есть вообще статическая задержка дыхания. Тут нужно расслабиться, вдохнуть, лечь лицом в воду, ещё расслабиться и всё. Задерживать дыхание в воде легче, чем на суше — тут нам помогает эволюция с очередным своим рефлексом. Когда мы погружаем лицо в воду, у нас сразу же замедляется метаболизм и падает частота сердцебиения.

На одной тренировке мы как раз статически задерживали дыхание и когда я наконец поднял лицо над водой, инструктор неожиданно сказала, что моё время — 5:17. В тот момент я подумал, что вот оно! Не нужно делать вообще ничего, ты просто лежишь, не двигаясь, и ты уже спортсмен. Идеально.

Время нахождения под водой не очень зависит от силы воли или жажды соревновательства. Организм у всех реагирует по-разному и среди прочего подаёт сигналы на всплытие с помощью контракций — рефлекторных движений диафрагмы. Как будто подсказывает — дыши вот сюда. У кого-то они послабее, а у кого-то диафрагма уже скоро начинает биться изнутри и хлопать, как кумачовый флаг на дымном революционном ветру.

У меня контракции слабые и наступают в целом поздно. Видимо, мой организм в принципе не очень хочет, чтобы я всплывал.

Какой-то вывод из всего вышесказанного сделать сложно.

Разве что, возможно, нам стоит следовать в жизни главному правилу фридайвинга: найти и придерживаться человека, который вовремя закроет нам рот рукой.

Разговор в такси

Я сел в такси и водитель тут же со мной заговорил. У меня даже было ощущение, что он и так говорил, а я просто подсел на середине фразы.

Пожилой сухопарый грузин с большим носом и крупными губами, он был похож на украинского ведущего Гордона, только более морщинистого и раздражённого. Из Батуми, как он сам потом рассказал. Он говорил громко, выразительно, с акцентом, но очень понятно. А главное — обо всём.

— Я считаю, что государство делает ошибку, никак не ограничивая поток мигрантов! Потому что у них другой культурный код, совершенно другой! Их доля у нас слишком велика, вы согласны со мной? Вот представьте, что мы с вами оказались бы где-нибудь в Африке в 15-м веке, среди людоедов, и попытались бы им объяснить, что есть людей неэтично и антигуманно! Стали бы они нас слушать? Так и здесь. Если бы их было два процента, они были бы вынуждены соблюдать нормы нашего общества. А сейчас что? Зачем им соблюдать? Они и так чувствуют себя комфортно. Вот я подвозил тут на днях узбека, от Восстания до Прилукской — так он не может выговорить «Прилукская»! Я спрашиваю его: «Сколько лет ты тут живёшь?» Знаете, что он мне ответил? Одиннадцать! Вы только представьте, и он не может выговорить название улицы, на которой живёт! Он же ничего не знает, не читает, а я читаю все время, Платона, других философов!..

После работы говорить совсем не хотелось, но сказать ему об этом как-то язык не поворачивался, уж очень увесисто он рассуждал. Поэтому я участвовал в разговоре, поддакивая в нужных моментах. Были вечерние пробки, поездка обещала быть долгой.

— Моя мать — я сейчас еду от матери — взяла кредит на двести тысяч в Тинькове, так они ещё берут с нее страховку! Каждый месяц! Она просила отключить, но они не отключили, берут по 1650 рублей! Я позвонил им и говорю — вы что, совесть есть у вас, пожилой же человек?! Отключили сразу, десять секунд понадобилось! А до этого восемь месяцев брали!

Он говорил и говорил еще. Про Саакашвили, которого посадили в тюрьму, и Иванишвили, который раздает людям по 200 лари, чтобы шли за него голосовать и это возмутительно. Про родственницу, которая работала в портовой таможне и каждый день приносила картошку и разные фрукты. Про то, как проиграл однажды в казино полтора миллиона.

— Я играю в шахматы, ну вот, на телефоне, в приложении, и у меня есть там друг, у него сорок тысяч игр сыграно! У меня всего шестьсот, но уровень, конечно, выше среднего. Я был третий на чемпионате Грузии по шахматам! Давно, мне было 17 лет. Я много лет не играл, но сейчас опять взялся. Это помогает, делает мышление объемным.

Он опустил вниз уголки губ, по-орлиному нахмурился и замолчал.

Я посмотрел в приложении и почему-то сразу запомнил имя — Давид Акакиевич Пацвания. 29 лет стажа, почти 6 тысяч поездок.

— Попробуем дворами проехать, как считаете? — он полуобернулся ко мне так же, как оборачивался все время, пока говорил.

— Попробуем, что ж...

Мы срезали угол дворами, он крутил руль и старая дублёнка топорщилась у него на загривке. Из магнитолы тихонько играло радио Эрмитаж.

Ранее Ctrl + ↓