14 заметок с тегом

театр

День театра

Как же не напомнить, что сегодня день театра. И как же не напомнить в очередной раз, что без театра МЫЫЫ ВСЕЕЕЕ УМРРРИИООООМ!!!!! С театром мы тоже все умрём, но не так драматично.

Я считаю себя актёром примерно в той же мере, в которой может считать себя десантником человек, однажды искупавшийся в фонтане. Но время, проведенное на сцене и за кулисами, шло по моим внутренним часам год за три. Любой театр состоит из ярких цветов, непроглядных теней, топота каблуков. Шершавых предметов, боковых мест, бархатных штор, взлетающей пыли, шорохов и скрипов. Зритель в театре должен чувствовать себя странно.

Я помню, как в нашем крошечном, траченном молью театре зритель как-то оставил негативный отзыв. О том, что ему чаю не наливали в буфете, и надо было самому у самовара краник повернуть и чашечку подставить.

— Уважаемый зритель, — отвечаю я ему сквозь года. — Приятно организовать буфет для того, кто пришел посмотреть спектакль, но совершенно бессмысленно играть для того, кто пришел заедать вафелькой чай.
Смысл актеров на сцене в том, чтобы играть в темноту, но не в пустоту.

Даже небольшой актёр даже от скромной роли получает уйму впечатлений. Когда я играл старого бухгалтера Хирина в чеховском «Юбилее», получаса хватало с лихвой. Темпераментная роль играется в валенках и зимнем свитере, под валенками шерстяные носки, на свитере пиджак и шерстяной шарф. А представьте это летом. Плюс софиты. Через 15 минут в таком облачении организм начинает активно обезвоживаться, пот стекает по лицу, увлекая за собой грим — старик Хирин молодеет на глазах, морщины капают с носа и увлажняют щетину на щеках. В самые остросюжетные моменты с лица разлетаются брызги, как у боксера от удара.

Вы когда-нибудь думали о том, чтобы пойти в театральную студию? Попробовать себя на сцене. Неважно, сколько вам лет и чем вы занимаетесь. Делюсь своим ощущением, пока не забыл его. Вдруг вы давно хотели и это вам как-то поможет.

Театр являет собой выгодное сочетание непомерных амбиций и скромных размеров. Иногда кажется, что это колосс, где правит бал вдохновенное созидание, а иногда всё держится исключительно на плохом чае в пакетиках.
Театр проявляет истинную ценность вещей.

Вы приносите сюда триста лет не нужное никому барахло и не успеваете глазом моргнуть, как носитесь, безумные, заглядывая на полки и в ящики, со слезами в голосе восклицая, куда же подевалась эта самая необходимая в мире херовинка с зеленой крышечкой. И какая падла ее заныкала, убью. И добавляете еще что-то из Чехова.

По словам нашего режиссёра, «актёр» и «душевно здоровый человек» — вещи не  тождественные. Если вы слегка неуравновешенны, обладаете непомерными амбициями, падки на стресс, склонны беспричинно впадать в весёлость либо же просто неуёмный дурак и желаете выгодно оттенить эту черту характера, то путь в театр, возможно, меньшее из зол.

Здесь вы сможете злоупотреблять вашим талантом, переодеваться в нелепое, говорить одно и то же снова и снова, испытать страх сцены, страх гримёрки, страх текста, страх паузы и парализующий ужас влажной уборки.
И иногда — редко-редко! — вам доведётся испытать эйфорию от того, что некое действие совершилось ровно так, как должно было. Или что голос ваш прозвучал на краткий миг именно так, как вы планировали.

Или что кто-то там, в живой темноте зала, вдруг понял именно то, что вы на самом деле хотели сказать.

 Нет комментариев    40   26 дн   театр

Театральные истории

Я считаю себя актёром примерно в той же мере, в которой может считать себя десантником человек, искупавшийся однажды в фонтане. Но время, проведенное на сцене и за кулисами, шло по моим внутренним часам год за три, поэтому впечатлений оставило уйму.

Театр — это неостановимый поиск...

...реквизита. Это его розыск, покупка, пошив. Его можно откуда-нибудь с трудом вытащить и отряхнуть, после чего критически оглядеть и сказать: «А подойдет!»

Внезапно пригодилось 14 лет лежащее в шкафу кимоно. И то, что оно уже слегка пожелтевшее по углам — это даже хорошо! В телефоне за день появились два новых контакта — Ксения Авоська и Илона Чайник. Я с трудом представляю себе, что мог подумать человек, подвесивший на Авито объявление о продаже авоськи и в тот же день получивший звонок: «Продаете? Выезжаю!» Кому может понадобиться авоська за сто рублей?

Надо сказать, купив авоську, ее не хочется отдавать в театр — у нее кожаные ручки, мягкое прочное плетение и она переживет пятьсот полиэтиленовых и картонных пакетов. А чайник? Советский такой алюминиевый чайник, электрический, новый! С зеленой эмалью. Мечта, а не чайник. Триста рублей за мечту.

Те же вещи, что попадают в театр в качестве потенциального реквизита, но не пригождаются сразу — оседают по подсобным помещениям, копятся, наслаиваются, как жировые складки. Мне кажется, если вынуть из всех помещений все сложенные там вещи и расставить их в нужном порядке, то получится действующая модель СССР.

Полосатые чулки, рыба копчёная

Чулки — надеть, копченую рыбу — купить. Это такая подготовка к тому, чтобы играть спектакль в театре. Играть спектакли я отказался. Не хочу больше театра, надоело.

Вокруг понимающе кивают друзья-актеры: «Устал, времени нет, работа, атмосфера в коллективе не фонтан».— Нет, говорю же: не-хо-чу.Вокруг сначала непонимающе смотрят, потом опять понимающе кивают: «Не хочет признавать проблему».

Напоследок зарисовка, как обычно бывает. Вот, например, спектакль, в котором занята большая часть труппы. Почти все. С дисциплиной у нас полный швах, поэтому подготовка выглядит чрезвычайно занятно.

Готовиться нужно в несколько этапов:

Помыть полы во всем театре.Расставить реквизит на сцене.Надеть костюмы.Продать билеты пришедшим зрителям.Выходить на сцену вовремя и не забывать слова.

На деле выглядит примерно так:
— Кто дежурит?
Молчание.
— Кто может прийти пораньше, помыть пол и расставить всё?
— Я не могу.
— Я работаю.
— Я только к 19 смогу...
— Да ёпта. Ладно, я приду.

Потом крики:
— Где степлер, вашу мать?!
Степлер нужен, чтобы крепить скатерти к столам.
— Было два степлера, где они оба, падла!

Потом снова крики:
— Где мое платье?!
— И ботинки мои — где?!

С другого конца гримерки:
— Полотенце, сука, кто взял полотенце, я убью его!

За 3 минуты до начала, озабоченно:
— Слушьте, а где мистер Пип?
— Позвоните ему.
— Алё, ты где? Как это забыл? Давай скачи!... Ах ты у-учишься?! М-мать... Так, Пипа не будет.

Немая сцена, все думают.
— Так…
Мысль не приходит.

Думают еще некоторое время, потом смотрят на Сергея. Сергей пришел в театр первый раз за два года, чисто поздороваться и поглядеть спектакль. Сергей простужен.
— Серега, тут такое дело... Надо играть Пипа.
— Да вы чо, не... Чо вы. Не! Я не! Я же ведь не! И простужен еще!
— Серега, давай, иначе жопа. Там просто. Ничего делать не надо, просто, короче, стой, изображай изумление, и еще две фразы скажи вот сюда и сюда, а дальше мы сами.

Серегу одевают, инструктируют, вручают текст — он смотрит в него стеклянным взглядом. Что-то понять и запомнить в такой ситуации совершенно невозможно. Но выходит на сцену и там из него получается мистер Пип. Вуаля. Можно после спектакля в гримерке доедать копченую рыбу.

Режиссёр рвал и метал

Сидящие в зале за соседней стеной и полуоткрытой дверью зрители не смущали его ни капли, несмотря на то, что часть режиссерских акцентов приходилась и на них тоже. Господа актёры-любители, видимо, окончательно доконали руководителя, и случилось это непосредственно перед тем, как пришло время давать первый звонок.

Планка рухнула за десять минут до начала. Спектакль был под угрозой. — Ка-а-ак! — орал режиссёр, — ж-ж-же вы все мне н-н-н-надоели!!! Да вы же них-х-хрена-а-а!!! Всё придумывают и придумывают! — это касалось вновь открываемых способов продавать билеты, — портят и портят! Вы билеты продавать не умеете? А? А?!!

Билеты мы продавать умели, но периодически испытывали с этим трудности, и о них всегда ставили в известность режиссёра. Легкомысленные глупцы.

— А я вам тут что-о-о?! Только успевай за вами! Туда! Сюда! Туда! Сюда!!! — здесь режиссёр, трясясь от гнева, показал жестами, как он туда, а потом сюда. Судя по всему, под «туда» имелось в виду мытье посуды после неизбежных гримёрочных чаепитий, а под «сюда» — уборка реквизита.

Наигравшиеся актёры, завершив спектакль и весело гомоня, расходились по домам, не убрав игрушки. Периодически игрушки все же убирались, но побороть тенденцию это не могло.

— К чёр-р-ртовой м-матери!!! — это как раз относилось, кажется, к зрителям и способу завершения сегодняшнего театрального вечера. Кто-то должен был ставить музыку на спектакле и включать свет. И прямо сейчас сделать это мог только режиссёр.

Перспектива закончить, не начав, была всё более осязаемой, поэтому, одетые и загримированные, актёры большей частью угрюмо молчали. Все представляли, как кто-то из них, может быть, даже вот он сам, выйдет сейчас к зрителям и скажет, пересыхая горлом, что, кхм-кхе, уважаемые зрители (полный зал, зараза!), спектакль сегодня, кхе-кхм, отменя... Нет, не-е-т, невозможно себе даже представить!

Подобные мысли рождали отдельные реплики возражений, которые только подливали масла, режиссёр еще больше вспыхивал и стычка выходила на новый виток...

— К чёр-р-ртовой м-м-матери!!! — в очередной раз повторил режиссёр через 20 минут после того, как на сцене должны были затанцевать под вступительную музыку, и с грохотом покинул гримёрку, оставив за собой всхлипы и угрюмое сопение. Через десять секунд раздался первый звонок.

Что если хочется играть

Если вдруг вы думаете, а не пойти ли вам в какую-нибудь небольшую театральную студию, то вот что я вам скажу.

Театр являет собой выгодное сочетание непомерных амбиций и скромных размеров. Иногда кажется, что это монументальное сооружение, в котором правит бал вдохновенное созидание, а иногда вы почти наверняка уверены, что все держится исключительно на плохом чае в пакетиках.

Театр проявляет истинную ценность вещей. Вы приносите сюда из дома триста лет ненужное никому барахло и не успеваете глазом моргнуть, как носитесь, безумные, заглядывая на полки и в ящики, со слезами в голосе восклицая, куда же подевалась эта самая необходимая в мире херовинка с зеленой крышечкой и какая падла ее заныкала, убью. И дальше добалявете еще что-нибудь из Чехова, например.

Театральные студии делают актёров из здоровых люде… из благородных побуждений.

Если вы слегка неуравновешенны, обладаете непомерными амбициями (или скромными размерами), падки на стресс, склонны беспричинно впадать в весёлость либо же вы просто неуёмный дурак и желаете выгодно оттенить данную черту своего характера, то, возможно, путь в театр — это меньшее из зол, да и просто вам понравится.

Здесь вы сможете злоупотреблять вашим талантом, переодеваться в нелепое, говорить одно и то же снова и снова, испытать страх сцены, страх гримёрки, страх текста, страх паузы. А если студия совсем маленькая, то и парализующий ужас влажной уборки.

Изредка это чувство может смениться эйфорией от того, что некое действие произошло ровно тогда, когда и должно было, или что голос ваш прозвучал на краткий миг именно так, как вы планировали.

 Нет комментариев    98   1 год   театр

Для актёра и зрителя

А сегодня день театра и я просто напоминаю вам, что без театра мыыы всееее умри-и-о-о-ом!!!!! С театром мы тоже все умрём, но не так драматично.

Я вспомнил, как в нашем крошечном, траченном молью театре зритель как-то оставил негативный отзыв. О том, что ему чаю не наливали в буфете, и надо было самому у самовара краник повернуть и чашечку подставить.

Уважаемый зритель! — отвечаю я ему сквозь года. — Приятно организовать буфет для того, кто пришел посмотреть спектакль, но совершенно бессмысленно играть для того, кто пришел заедать вафелькой чай.

Смысл актеров на сцене в том, чтобы играть в темноту, но не в пустоту.

Даже небольшой актёр даже от небольшой роли получает уйму впечатлений. Когда я был старым бухгалтером Хириным из чеховского «Юбилея», получаса хватало с лихвой. Темпераментная роль играется в валенках и зимнем свитере, под валенками шерстяные носки, на свитере пиджак и шерстяной шарф. Представьте это летом. Плюс софиты. Через 15 минут в таком облачении организм начинает активно обезвоживаться, пот стекает по лицу, увлекая за собой грим — старик Хирин из молодеет на глазах, морщины капают с носа и подбородка. В самые остросюжетные моменты с лица разлетаются брызги, как от боксера в момент удара.

А любой театр тем временем, как и всегда, состоит из ярких цветов, непроглядных теней, топота каблуков, шершавых предметов, боковых мест, бархатных штор, взлетающей пыли, шорохов и скрипов. И все это непривычное, отвлекающее.

В театре зритель должен чувствовать себя странно.

 Нет комментариев    35   1 год   профессия   театр

Снесли театр, всё

Еду по Красноармейской улице, а там бульдозер разравнивает основание дома, в котором был наш театр. И у меня эмоция.

Ну вот же он был тут, на втором этаже, и выглядел, знаете, довольно основательно. Стены — во! Потолки — во! Прям трёшь мокрой тряпкой пол — и чувствуешь всю монолитность. Или на диване в гримёрке лежишь, отхлебывая чай — и ни малейшего ощущения преходящести.

А сейчас я смотрю из автомобиля на то место, где была каморка за сценой, а там воздух. И всё. Воспоминания есть, а места нет.

И, в общем, я подумал, что есть какая-то принципиальная разница между воспоминаниями о том, что физически существует, и о том, чего уже вообще нет.

Ну, например, мы 10 лет назад переехали жить в другой район, а старый наш дом остался. Бывает, я проезжаю мимо него, правда, очень редко. Но он стоит и в нём квартира, в которой я жил. Она, конечно, другая сейчас, и всё же она есть. И вспоминать тогда легче. Не «проще», а именно «легче».

Когда ты вспоминаешь место, которое есть, то как бы мысленно идёшь туда, ощупываешь его невидимой мысленной ладонью и эта невидимая ладонь упирается в стены и в предметы, вызывая воспоминания. Не, не ладонь даже. М, вроде как эхолот: посылаешь воспоминательный сигнал, а он отражается и возвращается к тебе. И какую-нибудь глупость обязательно зацепит и принесёт.

С театром ты вроде делаешь то же самое, но сигналу мысленного эхолота не от чего отражаться. Сосуд воспоминаний разрушен.

Наверное, людям кажется, что пока место есть и дом стоит, всё можно вернуть. Ха-ха. Вернуть. Конечно, в реальной жизни нахрен оно никому не сдалось, это понятно. Но дело же не в возвращении, дело в возможности.

Мужчина у фонтана

Всё-таки облеченные властью мужчины невероятно невнимательны.

Они игнорируют потребности других, не проявляют никакой эмпатии и отказываются понимать, что в конечном итоге всё это во вред себе.

Например, во втором акте «Бахчисарайского фонтана» — я не умничаю, просто раз уж попал, то глупо не заметить — крымский хан Гирей классически обманул сам себя.

Привёз новую наложницу, польскую княжну Марию, и давай показывать ей дворец. Мол, вот там у меня лежат подушки и виноград, тут жёны, здесь мы играем в настолки, а я главный и ты мне очень нравишься. Хочешь, суши закажем?

И дальше гарцует, не замечая на заднем плане огромные ошалелые глаза любимой жены Заремы. И глаза остальных жен. Они поменьше, конечно, но тоже довольно большие.

Да и сама Мария как бы не очень живо реагирует, потому что она пленница, только что из похода, и у Гирея кафтан испачкан кишками её жениха Вацлава. Из перспектив — только харассмент и дедовщина. Или как это называется, когда «служи как я служил», только у женщин.

Максимум, что хан разглядел — новенькая какая-то кислая и на шею ему не бросается. Ну, устала наверное, или стесняется. Давай иди поспи, но как проснешься — чтоб была огурцом.

Тут Зарема подходит, говорит, Гирейчик, ты ли это, давай расслабимся, съездим куда-нибудь, только ты и я, юг, солнце, евнухи с опахалами. А он опять за своё: какой юг, Зорька, мы и так в Крыму, у тебя что, подарочные сертификаты в Ив Роше закончились? Иди кремчики повыбирай, а я хочу грустить.

И лежит на подушках, в глаза не смотрит.

Естественно, ему потом аукнулось. Пришлось строить мемориальный фонтан и прижиматься к нему мокрой от слёз щекой. Но поздно, нет уже ни Марии (кинжал), ни Заремы (пропасть), а за новыми впечатлениями нужно опять идти в поход.

Ранее Ctrl + ↓