24 заметки с тегом

фотографии

Любительски фотографирую

Почему мне нравится фотография

Девятое мая. Выходишь из дома прогуляться по окраине, чтобы не идти на праздник в толпу. В голове есть мысль пофоткать, но так, между делом. Да и камера дома, с собой только телефон.

Ходишь, смотришь, но взгляд ни на что не падает. Понимаешь, что как-то не прёт, и расслабляешься — можно не фоткать.

На подходе к дому видишь девочку с самолётиком. Она его бросает, самолёт втыкается в землю, и снова, и снова. Вытаскиваешь телефон. Камера на телефоне говно, солнце прям в глаза. Что ты там фоткаешь — не видно вообще. Нажимаешь на кнопку — и девочка первый раз из десяти бросает самолёт так, что он летит.

Потом приходишь домой, смотришь снимок на компе и только теперь видишь, что вот оно — твоё девятое мая.

15 мая   фотографии

8 принципов Анри Картье-Брессона

  1. Уделять большое внимание геометрии кадра.
    «Сущностью фотографии для меня являются линии предметов. Содержание снимка должно быть постоянной заботой фотографа».
  2. Фотограф важнее фотоаппарата.
    «Это иллюзия, что снимки сделаны при помощи фотоаппарата. Они созданы при помощи глаз, руки и сердца».
  3. Больше путешествовать.
    «Я верю, что с открытием окружающего мира происходит открытие себя».
  4. Обращать внимание на мелочи.
    «В фотографии самая маленькая вещь может стать главным объектом».
  5. Иметь особый, художественный взгляд на мир.
    «Для меня фотография — это признание в доли секунды важности происходящего».
  6. Не делать кадрирования готового снимка.
    «Фотография хороша или плоха с момента ее попадания в камеру».
  7. Не зацикливаться на успехах своих работ, развиваться.
    «Сама фотография меня не интересует. Я хочу лишь запечатлеть долю секунды реальности».
  8. Не упускать момента для снимка.
    «Ваш глаз должен видеть композицию кадра, ту, что предлагает вам сама жизнь».

из статьи журнала Losko о Картье-Брессоне

23 марта   фотографии

И, конечно, на себя

Фотографии о том, что людям всегда хочется на что-то опереться.

На религию
На указатели
На вешки
На вино
На сваи
На твердый берег
На старую колонну
На друга и парапет
На связь
На одиночество
На свет в конце
20 февраля   фотографии

Зимой в Италии

В который раз, пока ждал в аэропорту вылета, потянуло почитать «Раздумья ездового пса» Ершова. Хоть немного, хоть главу. Не ритуал, просто хочется.

Есть удовольствие от тугого ускорения и вида удаляющейся земли, а есть удовольствие от понимания, как всё работает. Вот «Раздумья...» как раз присоединяют к полёту и ты вроде уже не просто сидишь кульком в кресле, а ждешь определенных звуков, прислушиваешься к ним, мысленно представляешь себе кабину и чем в ней занят экипаж.

Хотя, конечно, кульком от этого ты быть не перестаёшь.

«— Режим взлётный, держать РУД!
Включены фары и часы. Пошло время.
— Скорость растёт!
— Режим взлётный, параметры в норме, РУД держу!
Застучали стыки бетонных плит, быстрее, быстрее…
— Сто шестьдесят! Сто восемьдесят! Двести! Двести двадцать! Двести сорок! Рубеж!
— Продолжаем взлёт!
— Двести шестьдесят! Двести семьдесят! Подъем!

Штурвал на себя, взгляд на авиагоризонт. Машина энергично задирает нос и плотно ложится на поток.

Тишина под полом. Только глухо грохочут раскрученные колёса передней ноги.
— Безопасная! Десять метров!
— Шасси убрать!
— Пятьдесят метров!
— Фары выключить, убрать!
— Шасси убираются, — грохот и стук замков. — Шасси убраны!
— Фары убраны! Высота сто двадцать, скорость триста тридцать!
— Закрылки пятнадцать!
— Убираю пятнадцать!
— Закрылки ноль!
— Закрылки убираются синхронно, стабилизатор перекладывается правильно, предкрылки убираются! Механизация убрана!
— Режим номинал!
— Круг установлен! Разворот на курс 323! Показания авиагоризонтов одинаковые!
Начался полёт».

Пиза

Мы просто прошли город насквозь — от аэропорта до железнодорожной станции. Сумрачно, сыро, прекрасная башня на месте, в подземном переходе монашки.

Зимняя Италия мне глянулась как-то больше летней. Глазу приятнее смотреть на пасмурное
Такие миленькие везде звонки и кнопочки, сил нет!
Шикарно накреняется! И ослик такой глядит жалобно, он пессимист
Монашки спрятались, поникли лютики
Двухэтажные электрички — кайф. Главное, кресла везде удобные, так и тянет подремать

Флоренция

***
Когда хочется поесть, начинаются проблемы. Мне легко, я уже говорил: «Это Италия, здесь везде вкусно!» А вот Марина выбирает, как в последний раз.

Но сейчас моя очередь. Поэтому мы идем в первое попавшееся место, на нем написано ristorante self-service. И это столовка. Помещении походит на расширенный вчетверо вагон старой электрички. С деревянными этими скамьями, намертво прикрученными. С каждого стола свисает почти до пола цепочка с открывашкой.

Вокруг сидят какие-то работяги. Серьёзно, человек двадцать и ни одной женщины. Марина опасливо ковыряет лазанью, косится по сторонам и хочет мне что-нибудь сказать.
— Я тут единственная девочка, — шепчет она наконец.

Сию секунду в зал впархивают полтора десятка монашек и, весело галдя, рассаживаются на трапезу.
Божественное провидение, мне даже не надо ничего отвечать.

Мы только приехали, и так оно вдруг всё на нас сразу навали-и-илось!..
Местами было вообще дождливо. Идеально, перепонки на лапах не трескаются, жабры не сохнут
Итальянский старички — офигенные. Ниже будет еще один, а этот идёт, идёт, плавный такой, у него еще шляпа фетровая с полями, в кофейню зашел за утренней чашечкой
Крупногабаритный транспорт

***
— Марина, как по-итальянски «бокал»?
— Биккьери.
— Угу.

Подходит официант.
— Уно биккьери ди вино Кьянти э уно биккьери ди Пунталиче.

Официант показывает «сей момент» и уходит, я победно смотрю на Марину.
— Во, видала, какой я... этот... — секунду смотрим друг другу в глаза, напряженно вспоминая, потом почти одновременно:
— Троглодит!
— Трансвестит!

— ...
— Кхм. Полиглот.

Он такой мраморный, а садик такой симметричный и всё это так гармонирует, о Санта Мария! Это во дворе палаццо Медичи, у них всё по высшему разряду. Сзади еще мандариновые деревья растут и мандаринят, в смысле, плодоносят
Гуард. Они обычно парами ходят, но этот почему-то один
Из окна галереи Уффици видать сразу несколько мостов через реку Арно. Самый ближайший — Понте Веккьо, по верху которого проходит коридор Вазари. По этому коридору правители Флоренции Медичи могли безопасно переходить из Старого Дворца в новый
Я не понимаю, как это всё построено. Как спланировано. Каждый дом — это какая-то улитка, закрученная внутрь себя. В совершенно случайных, кажется, местах возникают скаты крыши, балконы и дворики

***
В конце длинной мощёной улочки над крышами возвышается купол.
— О, Марин, смотри, Дуомо.
— Н-нет, мне кажется, у него купол другой.
— Ну а это тогда что, он же один тут такой большой!
— Может, это вообще мираж. Во всем остальном мире мираж — это вода и оазис. А в Италии — собор. И паста.

***
Пока читал о дворце Питти, узнал наконец, что такое рустика. Это когда передняя сторона облицовочного камня очень грубо отесана, и только по краешку гладкая полоса. Теперь везде вижу рустику.

Пришли смотреть дворец:
— Смотри, Марина, вот это — рустика! Во времена Луки Питти и Кузьмы Медичи тот был главнее и круче, у кого рустика на палаццо толще.
— Что ж, это... наглядно.

Еще три дня я восклицал каждый раз, увидев:
— Рустика! Ты видишь?
— Рустика, да, — отвечала Марина психотерапевтическим тоном.

Сейчас я стоял, запрокинув голову, у мелкой красно-бурой кладки очередной базилики.
— Рустика? — поощрительно спросила подошедшая Марина.
— Ну что ты! Это... кирпичика.

В базилике Сантиссима Аннунциата (я не подсматривал название, запомнил) помимо контрастных монахинь есть фреска, у которой кусочек изображения — фрагмент плаща — выступает за границу фрески, ломая одну из сторон. Долго искал, почему так, но не нашел
Это тот самый второй старичок, про которого я говорил. Натурально старый мафиози. Кстати, ходить со сцепленными за спиной руками очень удобно
Центральный рынок переделан под ресторанный дворик. Во время обеда туда набиваются толпы народу, но с утра просторно. И эти японские братаны
Куда ни посмотри — обязательно увидишь хоть один ярко-оранжевый прокатный велик

Венеция

***
«Венецийских церквей,
как сервизов чайных,
слышен звон в коробке
из-под случайных
жизней...»

Селился в пансион с видом на Сан-Микеле, пил за ужином граппу, брёл по набережной Неисцелимых вдоль самой водички, вдыхал запах мёрзлых водорослей.

Чувствую себя очень глупым, глупым туристом, но счастливым, впрочем.

Междугородний поезд движется плавно и тихо, как самолёт. Когда едешь по мосту от материка до венецианского вокзала Санта-Лючия, в окне бесшумно плывут деревянные вешки
Днем и летом Венеция — только аттракцион для туристов. Кажется, настоящая Венеция осталась только ночью и зимой
Мы проходили трижды мимо этого уличного кафе, каждый раз официантка протягивала в нашу сторону рюмку чего-то красного. Наконец подошли — в рюмке была горячая сангрия. А во второй рюмке — горячий сидр. Takeaway — нам протянули большие картонные стаканы и мы долго пили горячую сладкую гущу, стоя на берегу Гранд канала
Только ночью и зимой
Каждая свая, которую я видел — шатается. Непонятно, как они вообще держатся. Может, они шатаются специально, чтобы смягчать швартовку?
Книжный магазин без вывески в середине совершенно глухой улочки шириной меньше метра

***
Венеция — она как бутерброд с обрезанными корочками. С любого её края сразу начинается мякоть и начинка.

***
— Если бы у тебя был свой герб, что бы ты на нём изобразил?
— Не знаю, подумать надо. А вот на твоём я знаю, что было бы.
— Что?
— Помнишь, у Медичи такие шарики на гербе? Вот у тебя бы это были мандаринки.
— Ооо! Все, кроме одной — одна малинка.
— В форме малинки можно щит сделать.
— Ооо!

— А про свой герб я так и не придумал. Только щит будет из двух половин разной формы.
— Почему разной?
— Ну, типа сомнение как основа. Будет символизировать, что я так и не смог выбрать даже форму для щита.

Коты
На колокольне у площади Сан-Марко ветрено и даже на солнце холодно. Колокольня отбрасывает на городские крыши длинную, в форме карандаша, тень. А над головой туристов висит огромный колокол
Водоросли на Fondamenta degli incurabili — Набережной Неисцелимых. У берега утка-нырок — плавает, потом резким, начинающимся от шеи движением скрывается под водой и через полминуты выныривает где-нибудь в пяти метрах в стороне
Это как раз те стаканы с горячим сидром и сангрией как раз на той набережной Гранд канала
Вроде солнечная сторона, а даже в куртках не жарко
На могиле Дягилева на кладбище Сан-Микеле — поленница из пуант. Кто не сложил сверху — привязал к столбику. А мы прошли мимо Дягилева, подошли к Стравинскому, а потом к Бродскому

Милан

***
На скамье в парке сидел блестяще-лысый итальянец и бликовал в вечернем солнце. Залюбовался на него и говорю Марине:

— Я вот тоже, когда начну лысеть, буду бриться так, до блеска. И тряпочкой буду периодически протирать себе лысину.

— А потом той же тряпочкой — очки?

— Не, у меня будут две независимые тряпочки. Скрип-скрип — протёр очки, убрал тряпочку. Достал вторую, побольше — скри-и-ип — длинным движением полирнул лысину.

— Только сначала лучше все же голову, потом очки.

— Да. Ну вот, и стареть уже не так страшно, когда у тебя есть план.

Старые трамваи грохочут как артиллерийская батарея, как у них до сих пор дома вдоль путей не раскрошились, не понимаю
На пруду в парке плавают утки, а у берега мы заметили скульптурки черепах. Через пять минут одна из скульптурок шевельнула лапой
Уж не знаю, каково ездить на байке или мотороллере по мостовым, но видимо тут все привыкли

***
Неделю в отпуске я пытался не обожраться, а просто перекусить, немного. А то ходить тяжело и спать хочется. Но так невозможно.

Стоишь, покупаешь сэндвич и думаешь: «Что-то он какой-то дорогой, блин, для бутерброда-то».

А потом начинаешь его есть. И в этом сэндвиче банка тунца, два яйца, помидор, голова моцареллы размером с хорошую картофелину и рукколы столько, сколько собирает здоровый итальянский фермер за смену.

И на двух третях сэндвича ты такой: «Ох». И хочется спать сразу, и ходить тяжело.

Мне хотелось таинственную тень
Жадно фотографировал старый трамвайчик. Для камеры нужны обе руки, а улицы узкие и с поворотами, особенно в центре, поэтому меня мотыляло по вагону по всех направлениях
Но ехать на старом трамвае  — особенное удовольствие

Исчерпывающий гид по отдыху в Италии

...который подойдёт для любой другой страны.

Итак.

  1. Отдыхайте вы как хотите. Слушайте, ну вы взрослый человек и в состоянии выбрать, чем хотите заняться.
    Вот представьте. Ваш любимый цвет — фиолетовый. А у самого ценного человека в вашей жизни — оранжевый. Вы человека любите? Да. Доверяете ему? Да. Оранжевый от этого становится лучше фиолетового? Нет, блин. С отдыхом то же самое.
  2. Нет ни одной достопримечательности, на которую обязательно надо посмотреть. Ни единой. Ну разве что Пизанская башня, да? Нет, блин.
  3. Ешьте, где хотите. В Бургер Кинге грызть панировку наггетса? Супер. В ресторане ковырять панцирь вилками четырёх видов? Идеально. Если в стране, где нужно обязательно попробовать маринованную жопу опоссума, вам захочется просто картошечки фри — надеюсь, картошечка окажется посолена именно так, как вы любите.
  4. Да, можно не доедать эту огромную лазанью. В момент заказа вы хотели просто полакомиться лазаньей, а не «съесть до последней крошки лазанью размером с Монако».
  5. Можете не покупать сувениры домой. Или купите это офигительную нелепую блямбу, которая будет падать с дверцы холодильника при каждом открывании. Если душа просит — нечего себя стыдиться.
  6. И можно не везти полчемодана сыра — это только кажется, что друзья и родственники сидят и ждут, пока им на самолёте привезут немножечко поесть. Хочется — купите. Кто-то кайфует, предвкушая дарение. Кто-то впадает в стресс при мысли «что ни куплю — все равно не понравится».
  7. «Брать от жизни всё» иногда означает сидеть на скамейке полдня и смотреть, как голубь клюёт ступеньку. «Надо всё посмотреть» — это яд. Но если хочется — кто вам запретит?
  8. Для ослабленных личностей рекомендую уходить в отпуск за два-три дня до вылета. Логика простая: рабочие дела нарастают валом, вы пашете на пределе, ведь скоро отдыхать. Потом — бах! — отдых, самолёт, пляж, отельчик. Охеревший организм резко, до звона в ушах, расслабляется, и какая-нибудь из систем как назло отказывает.

В конце концов, главная задача отдыха — заманаться чуть меньше, чем на работе.

2019   истории   фотографии

Фото года

Если бы я выбирал десять самых удачных фотографий за 2018 год, выбрал бы эти.

2019   фотографии
Ctrl + ↓ Ранее