71 заметка с тегом

истории

Пишу о друзьях, о мечтах и о прочитанном в интернете. Вынимаю мысли из головы, чтобы освободить пространство.

Как работают тренировки

Вдруг вы хотите начать (или опять начать) заниматься в спортзале и не знаете, стоит ли. Непонятно, как вы будете себя чувствовать. Я тоже не знаю, стоит ли вам начинать. Способов начать — куча, но я могу описать только один. Вдруг он вам как-то поможет решить.

Давайте разберём на примере абстрактного Глеба.

Глебу 33 года и 90 килограммов, он раньше немного занимался спортом, но последние два года регулярно подходит только к двум снарядам — креслу и компу. Глеб не хочет быть спортсменом. Он пришел в спортзал, чтобы окончательно не растолстеть от неподвижности, чтобы не болела спина, ну и вообще потому что стал чувствовать себя вареником.

Недавно он слышал — и ему понравилась — такую шуточку:
«Надо организовать движение „средних“. Бодипозитивщики говорят: „Люби себя таким, какой ты есть“, фитнес-блогеры пропагандируют правильное питание, ранние подъемы и жесткие тренировки. „Средние“: тренируйся, но пиццу покушай. Жри всё, что хочешь, но не прям всё. Бегай, но без лишнего энтузиазма».

С шуточкой веселее, но начинать заново заниматься немного стрёмно, потому что раньше уже бросал. Зная, что главное место в его судьбе занимает лень, Глеб не надеется на себя и идёт сразу к тренеру. Так у него не получится халявить.

Обычный несетевой зал в здании бывшего универсама. Просто тренажеры, железо и маленькая зона под кроссфит. Просто душ. Музычка из ютуба на выбор тренера. Например, однажды Глеб тренировался под песню группы Комбинация «А-а-а два кусо-че-ка колбаа-а-аски» на репите.

Тренер говорит, что двух занятий в неделю достаточно, и Глеб легко соглашается, но внутри себя амбициозно думает, что и три было бы неплохо. Они договариваются: чётные тренировки — качалка, нечётные — кроссфит. Звучит разнообразно, хотя кроссфит Глеба пугает: он как-то ходил в кроссфит-группу пару месяцев и убивался там до тошноты, разноцветных кругов перед глазами и неспособности в этот день работать. Но раз договорились, надо начинать.

Первая же круговая тренировка ожидаемо заканчивается через 10 минут, Глеб бледнеет после первого круга и идёт посидеть на диванчик. Дурнота долго не проходит. Это нормально, когда организм впервые за долгое время вместо мороженки получил запрыгивания на тумбу.

Вторая тренировка проходит легче, потому что штанга хоть и тяжёлая, но не требует сравнимой с кроссфитом выносливости.

Через несколько тренировок Глеб понимает, что поначалу два раза в неделю сильно лучше, чем три. Он просто не успевал бы восстанавливаться. И так-то всё болит, а сильнее всего — на вторые сутки после тренировки.

Как-то получилось, что за 2,5 месяца Глеб не пропустил ни одной тренировки — иначе как невероятным стечением обстоятельств это не назвать. И тренировок уже было аж 20 штук. Прогресс кажется ему сомнительным — всё так же тяжело дышать уже после разминки, а к середине начинает слегка потряхивать. Но тренер намекает, что это не совсем так.

В конце третьей тяжелоатлетической тренировки Глеб один раз поднял в становой 80 кг. И очень устал. На пятой неделе Глеб тоже очень устал, но поднял 80 кг уже 10 раз. Кроссфит каждый раз заканчивался страшным хрипением, но к пятой трене уже не через 10 минут, а через 35. Неожиданно для себя Глеб понял, что впервые в жизни во время стояния в планке не устаёт, а скорее отдыхает. То есть это тоже тяжело, но лучше, чем бёрпи.

Желания стать спортсменом или посадить себя на строгую диету у Глеба не появилось. Он ведёт себя как «средний» всё время, кроме зала — в нём надо работать из всех сил, потому что тренера разочаровывать не по-пацански.

Что будет дальше — совершенно неясно. Будущее туманно, кроме утра вторника. Там тренировка в восемь.

12 июля   истории

Архитектура

Пересказывал Марине статьи про архитекторов Заху Хадид и Ле Корбюзье. Получалось косноязычно и сбивчиво, слов не хватало, хотелось показывать жестами. Только за рулём неудобно.

Было бы, конечно, забавно пояснить принципы деконструктивизма, врезавшись куда-нибудь, но я готов пожертвовать наглядностью.

Марина мужественно дослушала рассказ до конца и спросила, что я чувствую, читая о таких людях. Женщина знает, как заставить меня помолчать — спасибо, хоть пользуется этим нечасто.

В общем, после Очень Долгой Паузы я сказал, что это воодушевлен способностями человека придумывать новое, соединяя творческое с техническим, и завидую способности заниматься этим делом постоянно.

Заха Хадид, например, стала архитектором в 1972, открыла собственное бюро в 79-м, а первое здание по ее проекту построили только в 1993. То есть вот ты пол-жизни занимаешься архитектурой и только к 44 годам получаешь возможность не просто коллекционировать призы дизайнерских выставок, а строить, наконец, дома.

Первым её зданием была пожарная часть, а не какой-нибудь музей современного искусства. Хотя гениальные архитекторы говорят, и тут мы все, конечно, согласны, что концептуальной разницы — строить храм или курятник — нет совершенно никакой.

Но и дальше у Хадид не всё было гладко. В 1994 она выиграла конкурс на лучший проект Оперного театра в Кардиффе: все члены жюри и даже соперники по тендеру были «за». Результаты конкурса аннулировали, назначили новый. Она снова выиграла. Политикам это не понравилось, застройщик зассал и вообще отказался от проекта. Правда, через 16 лет Хадид на основе тех чертежей построила Оперный театр в Гуанчжоу, потому что ну хороший же был проект и вот вам, выкусите.

Эта же мысль выражается цитатой Ле Корбюзье: «Юность и здоровье гарантируют возможность много производить, но требуются десятки лет опыта, чтобы производить хорошо».

Сам Кобрю... Козью... невозможно с первого раза напечатать фамилию... Корюбзюзье занимался архитектурой 59 лет, так что, думаю, успел немного разобраться.

Начав читать про Заху Хадид, я сразу вспомнил «Источник» Айн Рэнд, который тоже про архитектора, но вроде как написан он раньше, чем Хадид родилась. Оказалось, у «Источника» свой прототип — Фрэнк Ллойд Райт. Про него я пока не дочитал, но нам он может нравиться хотя бы за отношение к понятию «контекст»:

«Вырванное из контекста здание — уже не существует».

Он считал, что каждый проект создан для конкретных людей, определённого места и может существовать только в нём — и в подтверждение идеи проектировал и строил все свои дома в единственном экземпляре. А я считаю, что в цитате слово «здание» можно без проблем заменить на любое другое.

Еще Райт бросил жену с шестью детьми и уехал в Европу с женой клиента, но кто из нас бы так не сделал, будь у него достаточно смелости.

2019   истории

Тонко чувствовать и быть глубоким

Подруга спросила, бывает ли, что я чувствую себя неумным, поверхностным, неспособным достаточно глубоко продумать какую-то мысль и точно её выразить.

— Так ить пф... это ж цс...ну! — говорю.

Конечно, бывает. Стоит поймать серьёзную мысль — и сразу чувство, бродишь на мелководье, у самой поверхности, на детском совершенно уровне. Это как попасть в кабину космической ракеты и искать там кнопку стеклоподъемника.

Есть люди, про которых думаешь: «Вот, а он такой глубокий и так... тонко чувствует».
Глубокий — это вроде как про ум, и тогда понятно, ум можно развить, натренировать. А вот с чувствами загвоздка. Почему это кто-то может тонкочувствовать сильнее, чем тонкочувствую я!

Мне эта мысль, кстати, вообще не в новинку: «Вдруг я чувствую сильнее, чем другие?»

И эмоции, и, например, физические ощущения. Вдруг, когда я ударяюсь или болею — мне приходится терпеть значительно сильнее, чем соседу по палате. И у меня просто сила воли больше, что я еще как-то это стоически переношу.

Ну ладно, болевой порог измеряется, допустим, а эмоциональный? «Посмотрите на это запястье в кружевах и скажите, насколько вы в данный момент экзальтированы по шкале от 0 до 10»?
Тут я вспомнил про свой давний, э, мысленный эксперимент, назовём это так.

Я представлял себе прибор, с помощью которого можно передать одному человеку чувство другого. Дать его попробовать.

Например, человек говорит, как он страдает от неразделенной любви, как мучается и погибает.
А я, скажем, тоже страдаю. Но ему загружают моё чувство, и он такой без сил тут же падает на пол, начинает плакать и кричать от невыносимого душевного страдания, переходит на хрип и в общем чуть не отдаёт концы.

Ещё в этот момент все присутствующие в мысленной лаборатории должны восхищенно смотреть на меня, поражаясь силе моего самообладания. Но это ужу выходит за границы эксперимента.

Эти размышления тянут за собой следующую мысль: иногда хочется не просто подумать о важном, а с кем-то о нём поговорить. Да так, чтобы тебя поняли.

Вот сидите вы с собеседником где-нибудь. Например, в баре, потому что даже если диалога не выйдет — вы оба уже в баре, а это минус куча проблем. Надо начинать разговор, но лезет в голову всякая ерунда. С чего же начать, с чего? Вдруг — есть мысль!

Радостно, с надеждой, озвучиваешь ее собеседнику и промахиваешься — спрашиваешь что-то слишком важное, сокровенное, с чего нельзя начинать. И другой человек, по глазам видно, думает: «Что-то он какой-то странный».

А ты уже озвучил и теперь сам с этим важным сидишь и думаешь его. Ещё более обособленно от того, с кем, собственно, хотел обсудить. И еще параллельно думаешь, что ты дебил.

Это как если бы я кому-то рассказал про прибор для передачи чувств, а он в ответ «ну, гмгм, не знаю» и мысленно отсел от меня за другой столик. При этом, может, у человека самого таких штук полный мозг! Он просто не обсуждает их с кем попало.

Вот мы пришли к вопросу, как самому в таких ситуациях не отсаживаться за соседний мысленный столик. Вдруг у отдельных людей вообще нет этого «чувства важности какого-то чувства»?

Как объяснить... Ну вот про прибор этот, чувствоскоп. Это такая концепция на стыке мысли, идеи и мечты. А кто-то не вкуривает: воспринимает только ту её часть, которая от мысли, и оценивает её рационально. А часть от мечты и идеи — не чувствует. Может, конечно, эта способность есть у всех, но у кого-то она просто заблокирована чем-то другим — времени нет или боязно лезть себе в голову.

Не зря же говорил один умный человек: «Ясное мышление требует мужества, а не интеллекта». Похоже, он был глубокий и тонко чувствовал.

2019   истории

Ренегат

Когда пишу какую-нибудь личную заметочку в фейсбук, чувствую себя дезертиром. Редакторским отступником.

Пока дело касается работы — я вроде как в идейной общине информационного стиля, что-то типа датского Свободного города Христиания или коммуны Нидеркауфунген. Мы разнообразно, но довольно упорядоченно развлекаемся, есть устав, запреты, ритуалы, внутренние шуточки, все весело пляшут вокруг большого костра, искры пользы взмывают в вечернее небо, тепло заботы окутывает каждого, кто приблизится.

Но тут возникает желание написать что-то не по работе, своё — и сразу чувствуешь себя немного чужим, отступаешь от общей пляски на шаг, другой, и так бочком-бочком к сараю, в тень, и там по стеночке, ускоряясь, побежал, рубаха наружу, кудри по плечам! Перемахнул через плетень и в поле, в простор, в травы.

Брожу там всю ночь в роще модальных глаголов, смотрю, как перелетают в кронах слова-усилители. Запыхавшись, пью жадными глотками из реки многословия, принимаю святое деепричастие.

Домой возвращаюсь под самое утро, торопливо, с опаской: как бы не опоздать к составлению утренней структуры! Папка заметит — ох, и протянет хлёстким подзаголовком да поперёк хребта.

2019   истории   редактура

За неделю до апокалипсиса

Отвечал тут на вопрос, как бы я повёл себя в ситуации, когда через неделю человечество погибнет от астероида и знает об этом. Всё, финита, никак не спастись. Что бы я делал в оставшиеся дни?

Среди прочего я подумал, что появилось бы желание двигаться — куда-то идти, бежать, неважно куда, смотреть по сторонам. И сразу вспомнил школу.

В седьмом, кажется, классе я шёл из дома в школу на родительское собрание. Там меня ждала классная руководительница, папа и большие проблемы. Ну то есть я совершенно точно должен был получить колоссальных люлей.

И вот тогда-то, несмотря на ужас внутри, я по-настоящему жил. Мир был великолепен, он обрушивался на меня со всех сторон звуками, запахами и впечатлениями, он был весь — для меня. Репетиция конца света.

Мне, по-моему, вообще в жизни не было страшнее, чем тогда. Прыгать с крыши на верёвке или выходить на ринг с голыми кулаками — ерунда по сравнению с плохими четвертными оценками и вскрывшимся враньём. Хотя это немного разный страх. За момент до прыжка хочется быть «где угодно, только не здесь». А в случае с концом света или родительским собранием — хочется продолжать быть «здесь» и не попадать «туда».

В общем, зная, насколько хорош может быть мир по дороге на родительское собрание, страшно представить, как невероятно, ослепительно прекрасен он перед концом света.

Даже немного хочется, чтобы всё полетело в тартарары, только бы на это посмотреть.

2019   истории
Ctrl + ↓ Ранее