Заметки редактора и человека
ПортфолиоТелеграмФейсбукklinovg@gmail.com

Позднее Ctrl + ↑

Художники

Я не знаток живописи и «нравится» — это единственный доступный мне критерий оценки. Но увидев интересное, я трачу немного времени, чтобы посмотреть другие рисунки того художника, который мне понравился. И кажется, это довольно естественное желание — показать другим то, что понравилось мне.

Константин Кузема

http://kuzema.my1.ru/

Его же Петербург

Алекс Андреев

https://alexandreev.com

Якуб Розальски

https://www.jrozalski.com/

Эндре Пеновак

http://penovacendre.com

Алёна Величко

https://www.instagram.com/aenami.art/

Евгений Королев

https://www.artstation.com/evgen

Пляжи, вулканы и демоны

Пляжи опасны. Размякшего на солнце человека легко уговорить на что угодно, даже на спорт. Особенно если ему при этом улыбаться, особенно если женщиной.

Так мы и попались. Улыбчивая немка Андреа предложила нам подняться на вулкан по вполне доступной цене. Они с пляжем были заодно и знали, что отсюда горы кажутся ниже. Андреа называлась «Представитель по планированию отдыха». Как мы узнали потом, в классификации демонов этот — один из самых опасных.

Экскурсий на вулкан было две  — лайт и фулл.

Те, кто выбирают «Лайт», поднимаются в гору на фуникулёре и 10 минут идут от него до вершины, так ничего и не поняв в скалолазании. Те, кто выбирают «Фулл», потом спрашивают, почему было написано не «Хард».

Мы выбрали «Фулл», потому что пляж грел, Андреа улыбалась, а свежий морской бриз отгонял исходящий от неё запах серы. Нам обещали два с половиной часа прогулки со слегка увеличенной частотой пульса и великолепными пейзажами.

На следующее утро мы приехали на старт, готовые успешно противостоять высокогорному климату. Соломенная шляпа с полями идеально гармонировала с тельняшкой. Имиджмейкеры советовали дополнить образ сандалиями, но звезда не послушалась, взяла кроссовки.

Стартовать надо было с противоположной от фуникулера стороны горы. Видимо, чтобы туристы не пытались в прыжке уцепиться за кабинку и уплыть по воздуху к вершине.

Мы приехали раньше всех и стали ждать. Скоро перед нами затормозил автобус, оттуда высыпали туристы — у всех на лицах улыбки и следы психологической подготовки. Все подозрительно жилистые и хорошо экипированные — ну, знаете, трекинговые палки, горные ботинки, никакого стиля.

Последними из автобуса высыпали два инструктора — немец и испанец. Улыбчивые. Я вообще улыбчивым людям больше не верю.

Инструкторы спросили, есть ли у нас вода. Пхах, конечно, целых три бутылочки в рюкзаке — даже рюкзак у меня был! Инструкторы сказали «мало» и нагрузили мне зачем-то еще полрюкзака бутылок.

Дорожка тянулась вверх под безобидным углом и скрывалась в марсианском пейзаже, а мы стали запоздало задавать вопросы.

Инструктор сказал, что вообще-то нам идти десять километров и четыре с половиной часа. Но это по плану. Обычно никто за это время не доходит. В этот момент рюкзак как-то сразу потяжелел, но несильно. Потому что вокруг красота, дует прохладный ветерок и туристы цокают своими палками. Если закрыть глаза — кажется, что участвуешь в лыжной гонке среди ветеранов. Я не сказал — больше половины группы явно были в возрасте за пятьдесят.

На первом привале инструкторы порекомендовали что-нибудь съесть и все кроме нас зачавкали бананами и сникерсами. «У вас же есть еда?» — еды у нас не было, был план пообедать после экскурсии, как нормальные люди.

«Хард рашн пипл», — уважительно переглянулись инструкторы.

Потом инструктор-немец весело закатал рукава, свернул самокрутку и закурил. Загорелый и белобрысый, выглядел он настолько по-немецки, что я мысленно пропел «и рукава по локоть закатали, и к нам с Виталий Палычем пошли».

«...Пошли» — сказал инструктор в унисон, пружинисто встал и широким жестом указал направление на Москв..., то есть на вулкан. От привала вверх под сорок пять градусов шла каменная осыпь, в ней угадывалась тропа. Высоко над осыпью виднелась антеннка метеостанции — наша следующая цель.

Пока я перевыполнял квартальную норму по вдохам-выдохам, инструктор, который ходит по этому маршруту минимум дважды в неделю, забежал вперед и заголосил что-то из тирольских напевов. Улыбающиеся туристы заулыбались еще шире. Андроиды, как они так? Топ-топ, цок-цок, без остановок. Мутанты.

Друг спросил обогнавшую нас очередную сухонькую тетеньку: «А вы в хорошей форме, леди, откуда вы?». Оказалось, юная (ну точно не старше шестидесяти) туристка — из Австрии и у них в принципе нет понятия «ходить в горы». Любой выезд из страны они воспринимают как спуск в долину. И сейчас не исключение.

На полпути к метеостанции инструктор сообщил, что мы дошли до точки невозврата. Это такая точка, которую любят все исчадия преисподней. Кипяток и вилы — всего лишь техника и ремесло, а вот заставить человека самого себя покрутить на моральном вертеле — это уже куда ближе к искусству.

В общем, каждому нужно было прямо сейчас выбрать: разворачиваться и идти вниз к автобусу или топать вверх до самого конца. Хоть в слезах, хоть ползком, но чтобы дошли.

И мы стали решать, хотя решать сложно, когда у тебя всё тело сплошной пульс. Но выбрали, конечно, продолжить восхождение. Ах, как всё-таки слаб человек.

И как сильно он может жалеть о своих решениях всего через каких-то двадцать шагов, когда тебе кажется, что отдыхал ты последний раз... никогда.

К метеостанции я дотопал уже ближе к концу группы, поэтому на отдых времени не осталось. Отдыхают лидеры. Отстающим — пять минут хриплых стонов у стеночки и вперед, к следующей точке. А это еще через пятьсот вертикальных метров до  верхней площадки фуникулера.

Примерно в этот момент мне захотелось подарить метеостанции свой рюкзак.

Тропа добавила градусов, теперь приходилось помогать себе руками. Нам сказали следить за дыханием и я старался как мог — на шаг вдох, на шаг выдох, на шаг пф-ф-вот-ведь-сука...

Когда начали чахнуть даже бодрые альпинистские тетки, инструктор невесомо выбежал вперед, забрался на камень и запел мелодию из «Индианы Джонса»: «Там-та-рам-пааам, там-та-рааам! Там-та-рам-паааам, там-та-рам-там-тааам!». Все подхватили, но песни хватило метров на тридцать, потом всё перешло в одышливое сипение.

В некоторых фильмах потрёпанные судьбой герои при виде близкого финала переходят на бег и стремительно достигают цели в отчаянном рывке. В жизни это всё туфта. Я увидел в тридцати метрах перед собой площадку фуникулера и никуда не побежал.

Не в силах больше идти или даже стоять, мы сидели на площадке и смотрели перед собой. Подошёл инструктор: «Молодцы! Вы дошли. Ну, совсем до вершины-то уже необязательно, вы и так на самом верху, чего тут эти 180 метров, они особо ничего не реша...»

«Вот сволочь», — подумали мы и пошли на вершину.

По дороге обратно к фуникулёру ветер сорвал с меня шляпу, пронёс её широким полукругом и припечатал к тропе пятнадцатью метрами выше. Как будто надел её на вулкан.

Ах-х-х та-а-ак!.. — я обернулся, длинно посмотрел на неё и принял взрослое решение, что шляпа мне, пожалуй, не нужна.

Прижатый к стеклу в тесной фуникулёрной кабине на пути вниз я, счастливый, опрометчиво жевал огромный бутерброд и смотрел на горы. Горы, как это водится у романтиков, навсегда останутся со мной. В отличие от бутерброда, который едва дотерпит до конца спуска, предатель.

А на вершине я даже сфоткался. Никогда не думал, что улыбка на фото — это так энергозатратно.

считалочка

На золотом крыльце сидели
Царь, царевич, король, королевич,
Медиатор, конфликтолог
Телесно ориентированный психолог
Регрессолог, тета-хилер,
Независимый куратор, личный психосоматолог,
Специалист голографического коучинга,
Катализатор изменений, мастер жизненных перемен,
Помогающий практик, лайф-коуч,
Супервайзер по написанию постов,
Конструктор вкусной жизни,
Эксперт по высвобождению жизненных ресурсов,
Сапожник, портной — а ты кто такой?

Я же буду головой

Смотрел тут в зеркало и подумал, что у частей тела и всяких человеческих органов очень странные название.

Как будто они называются так не по естественным этимологическим причинам. А просто собрались однажды учёные, какие-нибудь заслуженные анатомы, — и стали придумывать названия и сразу записывать их в Анатомический Атлас.

И сначала всё шло хорошо.

Пока все свежие и хорошо соображают, решили поименовать самые крупные части. Потому-то звучат они так строго и благородно, например, «торс». То-орс! Бедро-о! Нога, голова, плечо. Хоть нараспев читай.

А те органы, что помельче, называли вроде как по остаточному принципу.

Или просто решили сделать перерыв на обед и курительную комнату, и оставили наедине с раскрытым Атласом младшего научного сотрудника.

Который всегда мечтал проявить себя!!! Но не обладал при этом стройностью мысли, достойной больших учёных. Поэтому теперь у нас есть пупок, подмышки, брыжейка и копчик. В сердце — желудочки. В мозге — да пофиг, пусть тоже будут желудочки.

Когда его застукали и оттащили от атласа, он как раз дописывал «мошонку» и «кутикулы».

Плохо дело. Не человек получается, а сплошной фонетический идиотизм.

— Ку...ти... О, господи, чего делать-то теперь?! — воскликнули заслуженные анатомы, глядя на подсыхающие чернила. И схватились за голову, потому что уже знали, как она называется. — Как исправлять?!

Решили, что весь этот цирк надо уравновесить чем-нибудь благородным! И тогда будет не так заметно. Записали адамово яблоко, а потом евстахиевы трубы, фаллопиевы трубы и варолиев мост.

Но получилось, конечно, ещё хуже — не органы, а какие-то декорации к древнегреческой трагедии.

Женщины каждый день

Когда я слышу, что женщины чего-то там не могут или не умеют, я удручённо замолкаю. Потому что совершенно не могу поддержать такой разговор — мне очень мешают примеры из жизни.

У меня есть подруга из Углегорска, которая занималась международной логистикой в Питере, а потом стала актрисой в Нью-Йорке.

Есть подруга из пригорода Челябинска, которая закончила Парижскую консерваторию, открыла музыкальную школу в Питере, Москве и Лондоне и стала сценографом, не переставая давать концерты.

Есть подруга, которая учит детей живописи, рисует аэрографию на всём чём можно, ездит пилотом и штурманом в ралли и участвовала в 24-часовых картинг-гонках в Дубаи.

Есть подруга, которая знает наизусть всю лепнину и архитектурные памятники Петербурга и его окрестностей вплоть до самых заброшенных. И может строить из фраз такие кружева, о которых мне даже и не мечтается.

Есть подруга, которая несколько лет несла на себе детский благотворительный фонд, а теперь легко уложит паруса на корабле, дайте только мачту повыше.

Есть знакомые актрисы, политики, дизайнеры, фотографы, менеджеры, разработчики, программисты, психологи и, конечно, редакторы.

Есть микробиолог, маркетолог, татуировщик, риэлтор, байкер, турист, инструктор, эйчар, владелец бара, детский массажист.

Есть архитектор — и она спроектировала дом, на 14-м этаже которого я живу (привет, мам!) и из окна которого вижу ещё несколько спроектированных ей домов.

Есть Марина, которая перетренировала плечо в стрельбе из лука и раз уж такое дело — пошла и меньше чем за год научилась делать сальто на батуте. И назад тоже. Продолжая руководить отделом в морской линии.

Есть бизнес-аналитик, которая выучилась на дизайнера. Актриса, которая начала продавать дачные заборы. Менеджер, которая стала балетным критиком. Профессиональная волейболистка, которая преподает в цирковой студии.

Они — вы! — можете что угодно, а потом — что угодно ещё по желанию. В любой день.

Ранее Ctrl + ↓