Во времена, когда я уже покинул лоно организации перевозок и избежал завидной участи патриотического политблогера, я перебивался заказами на сайты и ведением соцсетей. То ли по совету, то ли по случаю мне достался в заказчики азербайджанский ресторанчик «Хочу шашлык» и его хозяин Маруф.

Я был не готов к такого рода клиенту. Маруф начал торговаться раньше, чем я назвал цену. Он требовал скидку, воздевал руки и сокрушенно качал головой каждый раз, когда я настаивал на своем. А я настаивал, потому что сразу назвал ту цену, за которую планировал сделать работу.

Дела мы обсуждали прямо за столом в ресторанчике, и Маруф щедро кормил меня шашлыком из свиной шеи. Он подсаживался и спрашивал: «Ну как шашлык? Вкусный? А то мне нельзя. Ну, ты понимаешь!».

«Очень вкусный!» — кивал я и не давал скидки.

Мы доделали с ним соцсети и принялись за сайт. «Хочу интернет-магазин!» — сказал Маруф и гордо огляделся, как будто представил стоящих вокруг на коленях конкурентов, у которых интернет-магазина нет и никогда не будет.

К этому времени я уже кое-что понял в деловых отношениях.

«Маруф!...» — сказал я со стоном, а затем сокрушенно покачал головой. Я рассказал, что интернет-магазины — это разоряюще дорого, но поскольку у нас с ним крепкий деловой союз, я готов взяться за дело буквально в ущерб себе и вдвое, нет, втрое дешевле. «...но я себя без ножа режу», — я окончательно заменил себе совесть деловой хваткой и начал цитировать Терри Пратчетта. Маруф был восхищен и — это было видно по глазам — наконец-то признал во мне настоящего партнёра. «О-ох, как дорого!» — простонал он в восторге и принялся с удвоенной энергией кормить меня шашлыком.

За работу Маруф платил всегда с задержкой. То ему ещё не вернули деньги какие-то недобросовестные люди, то вернули, но ещё не успели подвезти, то пришлось срочно кому-то платить. Самый частый предлог был такой: деньги должен был передать какой-то его дядя, но ещё не успел. Немного позже, когда Маруф порекомендовал меня своему земляку с ночным клубом, я услышал это снова — деньги должен был передать дядя. Из этого я понял, что, видимо, у азербайджанцев есть какой-то общий генеральный дядя, который сидит на деньгах нации, но чисто физически не успевает раздавать их всем.

«Как ваши дела, Маруф?» — спросил я, приходя в очередной раз сдавать часть работы. Он ответил, что дела «О-ой, ёй, тяжело!», после чего сообщил, что они с братом купили ещё один ресторан и с ним тоже нужно поработать.

Я поехал туда и это был первый азербайджанский ресторан под названием «Добрый грузин» в египетском стиле. На жёлтых, под известняк пирамид, стенах изображались иероглифы и фигуры древних египтян в калазирисах и пшентах, характерно нарисованные боком. Видимо, раньше тут было какое-то другое заведение, но шашлык — он, конечно, объединяет эпохи.

«Как ваши дела, Маруф?» — спросил я ещё примерно через месяц. «Ой, Глеб, даже не спрашивайте! — трагически заломил руки Маруф, — Это просто какой-то кошмар, чесссное слово!». И незамедлительно сообщил, что они с братом купили ещё два ресторана.