Блог Глеба Клинова

Приключения на одно место

Какой-то у меня неприключенческий характер — во время экшена не получаю никакого удовольствия. Я несколько раз прыгал с крыши на веревке, один раз прыгал с парашютом, забирался на невысокую, но гору. Проходил тренинг «Спарта», где три дня мне непрерывно «открывали глаза» и еще били. Участвовал в «Гонке героев», где нужно было бежать и карабкаться 11 километров по пояс в грязи. Ездил в бойскаутский лагерь, где было холодно две недели без перерыва, была ежеутренняя пробежка в шортах по ноябрьскому снегу и ползанье в игру Зарница по ночному лесу.

На всё это я шел осознанно сам, но в течение каждого действа длинно думал одну короткую мысль: «Блять, когда же эта хуйня закончится».
Вот интересно, это обычная трусость или все-таки есть в организме какая-то отрицающая экстрим штука?

Одна радость — потом можно обо всём рассказывать, бессовестно сгущая краски.

P.S. Текст, который вспоминается в экстремальной ситуации: «О несовместимости комфорта и биографии»

«Каждый день вашего похода должен быть сраным. Тогда вы будете помнить каждый сраный день, а не просто сам факт, что вы продуманно ходили по какому-то лесу».

29 марта   #истории

Три правила писателя

Правила писательницы и редактора Дианы Атхилл.

  1. Читайте самому себе вслух — это единственный способ увериться, что с ритмом предложений всё в порядке. Ритм в прозе слишком сложен и тонок, чтобы его можно было продумать — правильно его ухватить можно только ухом.
  2. Сокращайте. Самые важные ваши слова будут иметь значение только тогда, когда не останется несущественных слов.
  3. Не всегда нужно убирать те фразы или образы, которые вызвали у вас особое чувство гордости. Но вернитесь и посмотрите на них очень пристально. Почти всегда оказывается так, что лучше бы они умерли. Особенно те, которые вызывают у вас некое самодовольное ликование.

via

28 марта   #редактура

Фестиваль фотографии

Выходить из дома в субботу было страшно лень, и погода говно, но нет, пошли на фотофестиваль

За полдня успел послушать четыре лекции:

  • Дюжакин про мудборд и ленивые жопы,
  • Конрадт про артфотографию, которая никому не нужна,
  • Персенен, потому что не было сил больше слушать Конрадта
  • Скибицкая про снова артфотографию и про то, как «делать проекты».

Мудборд — это концепция будущей съемки. Он вроде «понимания задачи» у редакторов. Мудборд определяет, что будем снимать, как, где, кого, чтобы клиент и вся команда понимала, что делать. То есть непосредственно на съемочной площадке все уже в курсе, что будет происходить, не задают дурацких вопросов и не включают фантазию и всякие «а давайте так!»

Конрадт, кажется, что-то важное хотел рассказать о фотографии в себе и о себе в фотографии. Но у меня не хватило терпения выслушать и понять. Было как будто 40 минут скомканного вступления, во время которого расставляли сначала проектор, потом треногу, потом настраивали свет, потом падали на пол распечатки фотографий, потом гас свет, потом еще 10 разных «потом».

Персенен говорил, как фотографирует людей у себя дома. У них дома. Тьфу ты, люди у себя дома, а он к ним приходит и фотографирует. В быту и привычной обстановке. Получается щемяще и с настроением, хотя поначалу обычно все отказываются и говорят «у нас бардак и одна комната с маленьким окном, тут не получится».

Скибицкая больше всех говорила про фотографию. Лекция была для новичков — как выбрать тему съемки и сюжет, как научиться «видеть». Производила впечатление человека, который в фотографии настолько давно и настолько серьезно, что начал постепенно... это... тово. Съезжать. Но так она задорно рассказывала — прелесть.
Говорит: «Вот проект. Вышла из „Призмы“, села в машину, тут ливень, пока 15 минут сидела — сняла целый проект».
Показала фотографии. Ну, да. Видно, человек сидел в машине, снимал во все стороны. Но — проект!
Вообще, говорит, я не люблю слово «проект», не понимаю его. После чего сказала «проект» еще 118 раз.

Короче, приобщились. Теперь хочется фотографировать.

Молочная культура

Корова. Исидор Бонёр, 19 век, Франция. Метрополитан

Купил йогурт с вареньем и задумчиво читал этикетки при свете открытого холодильника.
Этикетка — чудо информативности. Прочитав, сложил целую картину.

Всего этикеток три, но верхняя — самая прелесть

Молоко для йогурта было добыто тревожным облачным утром 28 февраля. Бригадир Полякова привычно вышла на крыльцо фермы в поселке Сельцо, а затем направилась в коровник. Там сонно мотали хвостами голштинские бурёнки.
Смутное беспокойство не покидало бригадира и точно — массовая доля жира в молоке была 2,7%, на самом краю нормы.
— Смотри у меня, Голяша! — похлопала она бурёнку по крупу, — Не балуй, а то только термофильные стрептококки да болгарскую молочнокислую палочку на тебя переводи...

14 марта   #истории

О наречиях, восклицательных знаках и хуптедудлах

Писатель Элмор Леонард написал, Сергей Торонто перевел, мне все это показалось занятным — я выбрал основное и сократил.

А хуптедудлы — это вроде как «выкрутасы», бессмысленные писательские приёмчики.

Правила, которые помогают автору оставаться невидимым

1. Не начинайте книгу с описания погоды.

Если хотите создать атмосферу, а не показать реакцию персонажа на погоду — не тратьте много времени. Читатели пролистывают описания, ища людей.

Есть исключения. Если вдруг вы Барри Лопес, у которого слов для описания льда и снега больше, чем у эскимосов — можете писать о погоде всё, что хотите.

2. Избегайте прологов.

Прологи раздражают. Особенно те, которые идут после введения, которое идет после предисловия. Пролог в романе — это предыстория, а вы можете включить её куда захотите.

У Джона Стейнбека в «Благостном четверге» есть пролог, там персонаж говорит как раз об этом:

«Мне вот нравится, когда в книжке много говорят, и не по душе, когда кто-то пишет о том, как кто выглядит. Я может сам хочу выяснить, какая у кого внешность, по их разговорам…. По их словам понять, о чём они думают.

Мне, конечно, нравятся описания, но чтобы их было не много….Иногда мне хочется, чтобы книга, наконец освободилась от всех этих выкрутасов… Да, можно завернуть несколько красивых словец или даже спеть этакую балладу. Всё это мило. Но лучше, если эти выкрутасы будут собраны где-то в отдельной главе, чтобы мне не нужно было их читать. Я не хочу, чтобы все эти хуптедудлы мешали истории».

3. В диалогах не используйте других глаголов, кроме «сказал».

Строка диалога принадлежит персонажу. Глагол — это писатель, сующий туда свой нос. Но «сказал» куда менее назойливый глагол, чем «проворчал», «ахнул», «предостерёг».

Однажды я увидел, что Мэри МакКарти в конце диалога написала: «...клятвенно увещевала она». Пришлось отложить книгу и идти за словарём.

4. Не используйте наречия, чтобы изменить глагол «сказал».

«...предостерёг он строго.» Так использовать наречия  — смертный грех. Наречие отвлекает, нарушается ритм повествования.

У меня была героиня, которая рассказывала, как она пишет исторические любовные романы: «Побольше изнасилований и наречий...»

5. Держите восклицательные знаки под контролем.

Используйте не больше двух-трех на каждые сто тысяч слов.

Если вы так же талантливы как Том Вульф и умеете играть с восклицательными знаками так, как это делает он, можете разбрасывать их в тексте направо и налево.

6. Не используйте «вдруг», «внезапно», «неожиданно» и «всё полетело к чертям».

Не требует объяснения. Я заметил, что авторы, которые используют такие слова, чаще нарушают правило о восклицательных знаках.

7. Старайтесь не использовать диалекты и говор.

Начнете выписывать диалоги фонетически, перегружая страницу апострофами — не сможете остановиться.

Обратите внимание на то, как Энни Пру смогла передать особенности диалекта Вайоминга в сборнике рассказов «Закрытый диапазон»

8. Избегайте подробного описания персонажей.

В рассказе Эрнеста Хемингуэя «Холмы, похожие на белых слонов» — как выглядели «американец и его спутница»? «Она сняла шляпу и положила её на стол». Это единственное описание в рассказе, и всё же мы видим эту пару, представляем их себе по тому, что они говорят. При этом в тексте нет ни одного наречия.

9. Не вдавайтесь в подробности, описывая места и вещи.

Если только вы не Маргарет Этвуд, которая может вырисовывать целые сцены своими фразами или Джим Гаррисон, описывающий пейзажи в своём стиле. Но, даже если вы во всём этом хороши, вам точно не нужны описания, которые замедлят движение вашей истории, её поток.

10. Не включать в свою историю то, что читатели обычно быстро пролистывают.

Что вы пролистываете в романе, не читая:

  • длинные абзацы, в которых слишком много слов,
  • всякие писательские хуптедудлы,
  • ещё одно описание погоды,
  • когда автор почему-то решает забраться в голову персонажа и рассказать читателю то, о чём тот думает, а читатель или сам прекрасно понимает, или ему наплевать.

Но, бьюсь об заклад, вы никогда не пропускаете диалоги.

И самое важное правило, которое подытоживает весь список:

Если то, что я написал, звучит, как написанное писателем, я всё переписываю.

Если правильное использование слов мешает, возможно, нужно всё изменить. Не могу допустить, чтобы мои знания о структуре английского языка нарушили звучание или ритм повествования. Так я пытаюсь остаться невидимкой, не отвлекать читателя от рассказа очевидным литературным стилем. Я как автор никогда не присутствую в описываемой сцене.

10 марта   #истории
Ctrl + ↓ Ранее